В маленькой каменной будке возле самых ворот сидел, ссутулившись, худощавый человек неопределённого возраста. Одет был просто, если не сказать плохо. Рваная стёганая телогрейка на голое тело, лоснящиеся на бёдрах брюки, пыльные валенки. Если б кому-то вздумалось перекрасить густой и снежно-белый ёжик его волос, покрывающий бугристый череп, и чуть разгладить глубокие морщины, прорезавшие бороздами лоб, мужчине можно было бы дать лет тридцать-тридцать пять. Нынче же вряд ли кто рискнул бы сказать, что ему меньше семидесяти.
Чёрные глаза до поры не выражали ни единого чувства, тупо уставившись в одну точку, а именно — на маленькую красную кнопку, мерцающую меткой лазерного прицела на стене возле не застеклённого оконного проёма. Мужчина, видать, крепко задумался, потому что далеко не сразу услышал из-за стены окрик, адресованный непосредственно ему. И только когда гул от мощного удара в окованный металлом створ завибрировал в воздухе и начал быстро разноситься послезвучием грозового грома над Приёмной площадью, привратник словно нехотя вытянул перед собой костлявую десницу и коснулся кончиком длинного и, на удивление, ухоженного ногтя светящейся метки.
Минуты через две створки широченных ворот плавно разъехались в стороны на такое расстояние, чтоб сквозь открывшийся проём мог проникнуть средних размеров смерч. Мужчина отпустил кнопку и негромко зевнул. Приветственно помахал рукой влетевшему в крепость аэроплану. Кивнул следовавшей за ним парочке тварей. При этом, ничуть не смущаясь, скорчил брезгливую гримасу. Вновь нажав клавишу запуска привода ворот и не дожидаясь, пока те сомкнут створки, привратник, кряхтя, поднялся на ноги и сладко потянулся.
Тем временем твари, не касаясь земли ногами, уплыли в один из бесчисленных переулков-близнецов, расходящихся от площади лучами. Самолёт же, зависнув на пару-тройку секунд над самой брусчаткой, резко, словно живой, встал на дыбы, повернув винт в небо, стремглав взмыл в облака, и через минуту камнем рухнул на мостовую. Но не разбился. Лишь обернулся при ударе неким крылатым субъектом вполне приятной наружности.
Привратник ещё раз потянулся, и, шаркая по неструганным доскам пола подошвами стоптанных валенок, выбрался сквозь узкую, никогда не закрывающуюся дверь наружу.
— Моё почтение, — легко поклонился он.
— Здравствуйте, Архитектор, — улыбнулся оборотень. — Поздравляю. Вы своим воображением сконструировали настоящую червоточину, сквозь которую можно проникнуть куда угодно. Почти… Кто б в Сферах мог подумать, что нашему неведомому коллеге и такое под силу?
— Перестаньте, мой небесный друг, — лениво отмахнулся привратник. — Уж вам ли не знать, что все мы — творцы. В разной степени, конечно.
— Ну-ну, — ухмыльнулся оборотень, секунд пять помолчал, стряхивая невидимые пылинки с плаща, затем продолжил: — Знаете, Влас Степаныч, по-моему, нет ничего удивительного в том, что самые необузданные, как вы говорите, творцы конструируют самые же инфернальные миры. Вы мечтаете, материализуете новые пространства, совершенствуете старые… С вашей точки зрения… Простите, а не боитесь ли вы, господин исправитель ошибок Всевышнего, что рано или поздно ваши эксперименты приведут к необратимым последствиям? Есть у меня один знакомый демон — кстати, это по его милости я составил вам компанию — так он…
