Естественно, никакого портье в огромном холле (глядя снаружи и не подумаешь, что внутреннее пространство настолько расширено) за не без труда, но беззвучно открывшейся дубовой дверью не было. Впрочем, не было видно и самой стойки администратора. Зато на высоком, до блеска отполированном бронзовом зеркале, висевшем в противоположном конце круглого зала шелохнулся приклеенный куском чёрной изоленты разглаженный лист папируса.
«Здравствуйте, — гласила записка (формата небольшой афиши). — Располагайтесь и устраивайтесь, уважаемый Ангел. Надеюсь, Вам понравится моя лучшая гостиница. С нижайшим поклоном, Влас Якушев, Архитектор жизни».
Точно, параноик. Какой нормальный человек присвоит себе такой нелепый и пугающий титул? Нет, уважаемый господин Якушев, и не мечтайте, что ангелы будут плясать под вашу дудку…
Впрочем, Предо ошибся. Позже ему пришлось не только плясать под дудку сумасшедшего, но даже выполнять его дикие желания. Какая-то необъяснимая сила согнула железную волю хранителя пред волей же — «еще более железной» — неадекватного всего лишь человека, заставляя совершать такие деяния, о которых ангел раньше и помыслить бы не решился…
Но всему своё время.
Нынче же Предо нашёл жильё вполне приличным. Конечно, хранителю жутко не хватало общества любимой подопечной — Маши — бедной девочки, оставшейся без небесного покровителя. Ну и здорово недоставало книг из милой сердцу библиотеки в заброшенной башне Великой Китайской Стены. Отчего-то вспомнились чернокрылый балбес Иуру и великосветский опреснитель Ферериуса, чьими стараниями — пусть косвенными — он сам здесь и оказался. А ещё жутко раздражало то, что в мире «Архитектора жизни» совсем не действовали Сферические законы. Ну что этот такое — даже курьерской молнии не послать!
Однако холодильник на втором ярусе колокольни — в большом светлом зале, отведённом, видимо, под столовую — оказался забит деликатесной снедью, бар — коллекционными винами и выдержанными дистиллятами, а чудесная духовка, встроенная в неглубокую стенную нишу, сама замешивала и выпекала восхитительные ржаные хлебцы с хрустящей корочкой. Да и мебель, тяжеловесная и неказистая на вид, оказалась вполне удобной: обеденный стол именно той высоты, что нужно, стулья — в меру мягкие. А как понравится кровать в одной из комнат на третьем этаже, оборудованном под спальню? Окажись она в более приятном месте, какие бы сны могли на ней сниться!
Из узких окон-бойниц самого верхнего яруса открывался прекрасный и в то же время — пусть парадоксально — довольно унылый вид на огромный город, окружённый где-то перед самыми линиями горизонта величественной крепостной стеной с причудливыми башенками. Ровные ряды улиц с разновысокими добротными домами под чистыми оцинкованными крышами, идеально круглые площади, геометрически-правильные сады и скверы, старых моделей чистенькие автомобили, двигающиеся с одинаковой скоростью и на одинаковых же дистанциях друг от друга. И красиво, и скучно. «Архитектор жизни», похоже, всё-таки немного перестарался. Не даром говорится: стремление к совершенству — кратчайшая дорожка в дурдом.
В юности Предо и сам стремился упорядочить мир и через это сделать его лучше. Но спустя сотню-другую лет понял, что гармонию гораздо приятнее искать в уже созданных вещах и явлениях, нежели насильно «гармонизировать» живое и неживое окружение. Господин Якушев, судя по увиденному, был мнения если не противоположного, то иного. И вскоре тому появились новые подтверждения.
Слегка перекусив и вздремнув часок-другой, Предо решил прогуляться по городу, осмотреться. А если получится, то и встретиться и с самим Архитектором.
Погода испортилась. Похолодало. С неестественно-бесцветного неба заморосил унылый осенний дождик, поэтому сейчас долгополый плащ и фетровая шляпа пришлись как нельзя более кстати. От пристрастий в одежде, дурных ли, хороших, отказываться трудно. Даже ангелу.
Спустившись в холл, Предо мимоходом бросил взгляд на своё чуть искаженное полированным металлом отражение, улыбнулся ему одними глазами и, скрипнув дверью, вышел на опустевшую от непогоды улицу. Игнорируя призывный клаксон красного автобуса, остановившегося на проезжей части в десятке метров от хранителя и гостеприимно распахнувшего двери, Предо, сунув руки в глубокие карманы, неспешно проследовал мимо и взял курс на маячивший блёклой зеленью скверик, поверх густых насаждений которого высился фаллообразный обелиск в духе мемориальных ценностей последних (слава Всевышнему, минувших) столетий.
