Минут через десять ровный асфальт плавно перешёл в аккуратную, любовно посыпанную кирпичной крошкой дорожку, а однообразные дома, скучавшие по обеим сторонам улицы, — таким же унылым, одинаково постриженным под шары, липам и клёнам. Ещё шагов с тридцати Предо заметил, что к стеле, увенчанной где-то под самым небом блестящим золотым шаром, привинчена на уровне глаз беломраморная доска с выбитыми на ней письменами. Тоже золотыми. Достигнув обелиска и поднявшись на полдюжины чёрных базальтовых ступеней постамента, ангел оказался наедине со словами, аккуратно вырезанными в камне:
ТИКИ ТУ
град обретения душ
АРЖ 9:11 «И возвёл он ошуюю и одесную от врат стену, над которой не пролетит ни птица, ни иная тварь алибо вещь; и построил за стеной град чистый, убежище от напастей прошлых и будущих; и отверзли врата отринутым и преданным и дали им счастие надежды; и склонили пред ним головы свои в знак повиновения; и стало то в Первый Четверг»
Нда… С самооценкой у нашего параноика, похоже, полный порядок.
— Здравствуйте, уважаемый, — раздалось из-за самой спины.
Предо инстинктивно отшатнулся. Быстро повернувшись на голос, хранитель увидел высокого худого человека неопределённого возраста в длинном синем пальто, из-под которого виднелись кривые пальцы босых ног.
— Здравствуйте, — кивнул хранитель.
Он сделал шаг в сторону и уже приготовился пройти мимо экстравагантного сумасшедшего, коих немало в любом мегаполисе, но человек заслонил своей фигурой дорогу.
— Не торопитесь, — печально улыбнулся он. — Полагаю, что вы, уважаемый небожитель, хотели бы получить ответы на интересующие вас вопросы, а посему приглашаю вас к себе в гости. Кстати, как вам понравился мой город? А гостиница? Если чего-то не хватает, прошу не стесняться. Любой каприз, как говорится.
Мужчина легко потрепал Предо по плечу и загадочно подмигнул.
— Вы…
— Он самый. Я. Разрешите представиться? Влас Степанович Якушев, нынешний Архитектор жизни.
Хранитель усмехнулся, но Якушев не обратил на это внимания. Или сделал вид, что не обратил.
— Пойдёмте, — потянул он хранителя за рукав. — Холодает. А я, как видите, снова забыл надеть обувь. Совсем рассеянным становлюсь…
Предо приготовился было вырвать руку, но заметил вдруг, что на круглую площадь выплыло, не касаясь ногами земли, несколько бледных тонких фигур в подпоясанных верёвками балахонах. Лица странных тварей скрывались в тени глубоких капюшонов, но холодный ужас, которым веяло из этих чёрных дыр, на время подчинил волю ангела, и тот, с трудом переставляя ватные ноги, поплелся рядом с настойчивым Архитектором жизни.
Йокарный Бабай, чье щекотливое положение Феририуса раздражало не меньше, чем удручало, последнее время вёл себя не просто вызывающе. Демон всем своим видом выказывал форменное неуважение. На грани презрения.
Да и прапос чуть не каждый день думал о том, в кого он сам превращается. Не без внутреннего содрогания.
Некогда грозный демон-разрушитель, один из ближайших сподвижников самого Владыки Мрака, потом — добрых три тысячи лет — влиятельный серафим, «малая правая рука» Всевышнего, Ферериус нынешний, втихомолку спрашивающий совета своего отражения, вызывал у многих обитателей обеих Сфер лишь насмешки. И прижизненные соболезнования, что ещё неприятней.
Должность Полномочного Разводящего Посла вопреки надеждам не вернула былого влияния, не принесла желаемой свободы. И совсем уж не обеспечила пробивной силой, необходимой для решения серьёзных вопросов. Порой Ферериусу казалось, что наказание за в общем-то невинную шалость — неудачную попытку опреснения мирового океана Земли, — начавшееся в пропановой камере с искусственно растянутым временем, не только не закончилось, но даже ещё толком и не началось.
Демоны-подстрекатели и ангелы-хранители, основные его клиенты, шли со своими проблемами беспрерывным, хоть и не очень бурным потоком. Жалобы их были похожи друг на дружку, как солдаты армии клонов из кадров известного фильма — все без исключения касались профессиональной деятельности. Где-то низший превысил относительную вседозволенность и вышел за рамки должностной инструкцией, где-то крылатый пренебрёг высокой моралью… Такие конфликты решались прапосом на раз. Заявление потерпевшего снабжалось нужной резолюцией, ответчику «ставили на вид» или давали выговор (пару раз одного и того же хранителя от души высекли розгами — заслужил) и возвращали к месту службы.
