— Во главе каждого племени вождь, а над всеми стоит царь Ишпакай. Они не умеют брать города, но непобедимы в чистом поле. Может быть, потому, что у них
— Ты покажешь мне его, когда мы вернемся, — Арад-бел-ит внимательно посмотрел на писца. — Скифы… Скифы… Ты думаешь они опасны?
— Так думают киммерийцы, а киммерийцы опасны.
— Хорошо, — Арад-бел-ит поднялся, чтобы уйти. — Если кто-нибудь спросит тебя, зачем ты понадобился мне сегодня, можешь сказать правду… И забудь об Омри — я слышал твою просьбу Гульяту, — внутренняя стража его ищет, это все, что тебе следует знать. Теперь ступай.
— Мой господин, могу ли я просить тебя о милости выслушать твоего покорного слугу?
— Говори.
— Не гневайся, царевич, что вмешиваюсь в дела государственные… но Марганиту, принцессу Тиль-Гаримму, следовало бы оставить в живых.
— Отчего такая забота? — царевич спросил, не глядя на писца.
— Киммерийцы еще не разбиты. Неважно, сойдутся наши армии в битве или нет, но казнив Марганиту, мы сжигаем все мосты для мирных переговоров. Она пришлась по сердцу Лигдамиде, сыну царя Теушпы. Такое не прощают.
Арад-бел-ит окликнул слугу, чтобы принесли холодного пива, и благосклонно разрешил Мар-Зайе присесть на скамью у стены.
— Ты разве не заметил, что эта девчонка напугала моего отца?
— И понравилась. Царь одинок. И мы оба знаем это. Он будет благодарен тебе, если ты спасешь ту, кого он обрек на смерть в минуту… слабости.
Глаза царевича сверкнули гневом и радостью — значит, не он один обратил внимание на то, что происходит с его отцом.
— Ты говоришь так, будто у тебя две жизни, — усмехнулся Арад-бел-ит. — Для кого ты ее бережешь: для нашего царя, для киммерийского царевича или… еще каких целей?
— Дорогому алмазу требуется дорогая оправа.
— Ослушаться приказа царя… Это непросто. Но допустим, я отложу ее казнь…
— И ее братьев, чтобы можно было держать ее в узде.
— Хорошо, и ее братьев… Но как долго удастся это скрывать от царя? Где их спрятать?
— В Ниневии.
— Да ты еще более безумен, чем я думал. В столице? Под носом у Закуту, сгорающей от ревности? Хотя... это и в самом деле забавно. Киммерийцев мы раздавим, они хорошие воины, но малочисленны, а вот сделать подарок отцу, когда он забудет о своем гневе и страхах… Заставить эту сирийскую змею проглотить собственное жало… Ты прав, это того стоит. Она отправится в Ниневию вместе с рабами. Для начала поселишь ее в своем доме…
После этих слов Арад-бел-ит задумался и замолчал.
Мысль использовать в своих целях принцессу Тиль-Гаримму, чье появление сначала смутило, а затем почему-то напугало отца, показалась царевичу интересной. Син-аххе-риб в последнее время, казалось, утратил вкус к жизни. Он действительно много времени проводил в одиночестве, стал рассеян, выглядел уставшим, страдал от бессонницы, редко посещал свой гарем… Так сразу и не вспомнишь, когда его в последний раз настолько увлекала женщина…
Арад-бел-ит жестом отпустил писца, а едва за ним закрылась дверь, громко позвал:
— Набу!
Молочный брат принца выступил из темноты, где он подслушивал разговор, опустился на скамью, не спрашивая разрешения, и выжидающе посмотрел на наследника.
Набу-шур-уцур был массивнее молочного брата, покатые плечи и сутулая спина делали его похожим на тягловую лошадь. Его лицо перепахали рытвины, взгляд был тяжелым, черные глаза подслеповато щурились. Одевался он намного проще царевича, лишь широкая богатая перевязь и длинная льняная туника свидетельствовали о высоком статусе.
— И чем мы рискуем? — неопределенно спросил Арад-бел-ит.
— Примерить на себя гнев царя, что ты не исполнил его приказа, — спокойно ответил Набу. — И все-таки я соглашусь с писцом. Такой шанс нельзя упускать. Не вижу, пока, зачем нам стоит налаживать отношения с киммерийцами… Но если твой отец увлечется Марганитой и она станет его любимой женой…
— Мы избавимся от Закуту, — закончил за него Арад-бел-ит. — Как думаешь, случайно у нашего писца объявился этот скиф или это боги с нами так забавляются?
— Разве можно что скрыть от богов, — рассудительно заметил Набу, который был куда более религиозен, нежели молочный брат. — Что до его рассказа… Обрывочных сведений о скифах у нас и без того достаточно. Нам бы что-нибудь повесомее.
— Наберемся терпения.
— Понимаю, о ком ты говоришь… Думаешь, он еще жив? В последний раз мы получили от него сообщение год назад. Кстати, всего третье за все время. Отправь мы нескольких лазутчиков, может быть, кто-нибудь из них и сумел бы осесть среди скифов.
