— Разумеется, разумеется! — заметно оживляясь, ответил царь, нервно заерзав на широком троне. — Я верен своим союзническим обязательствам. Всего несколько дней
Пространные речи царя были прерваны вторжением его дочери. Она вбежала в тронный зал и, полная детского восторга, воскликнула:
— Отец, ты видел, какого коня мне подарил наш гость?!
Царь Гурди ударил кулаком по подлокотнику трона, налился кровью от ушей до кончика носа, зашипел, ища взглядом виновного
— Дети... Маленький пони от наших друзей бедуинов совершенно вскружил ей голову.
Марганита посмотрела на отца с удивлением: кто эти люди? зачем они здесь? перед кем ты оправдываешься? разве есть что-то важнее моего подарка?.. и почему пони?.. и почему бедуины?..
Обиженный ребенок.
Зардевшись и смутившись, она тотчас упорхнула прочь.
А я остался один в этом огромном тронном зале, где еще долго оставался шлейф дивного аромата ее волос.
О, милая, милая моя Марганита, ты даже не заметила меня, не взглянула в мою сторону, а я едва смог сойти с места; оглушенный, ослепленный, пронзенный стрелами любви несчастный агнец, безропотная жертва.
Я плохо помнил, как покинул тронный зал, как шел по длинному коридору с мраморными колоннами, думая лишь о ней, моей Марганите.
Несчастный глупец…
— Надо будет выяснить, что это за гость и почему он подарил коня принцессе, — подумал вслух Хошаба, едва мы остались одни.
Нас разместили в северном крыле дворца, выделили комнаты, посланнику со стражей — четыре, остальным — по одной, рабы остались в городе с караваном. Вечером царские слуги принесли богатый ужин, но никто не взял со стола ни крошки.
— Будьте начеку! — предупредил стражу десятник Нахшон.
— Надо выяснить, готовит ли царь караван к отправке или это пустые слова, — сказал ревизор Раанан.
— Не думаю, что он собирается платить дань, — согласился Хошаба. — Мар-Зайя, следуй за мной.
Мы вошли в просторный зал с колоннами и бассейном с золотыми рыбками, я осторожно притворил за собой дверь и с готовностью достал из кожаной сумы стилус и глиняную табличку, завернутую во влажную ткань.
— Собрался что-то писать? — сделал мне замечание Хошаба. — Напрасно. Убери… Ты не спрашивал себя, почему я взял с собой безусого юнца, который едва появился при дворе?.. Это правда, что ты можешь нарисовать звездное небо с закрытыми глазами?
— Проверь, господин, — спокойно ответил я.
— В другой раз
Посланник вытащил из-за пазухи два свитка из папируса и, развернув их передо мной, показал мне подробные планы города и дворца.
— Сколько времени тебе понадобится, чтобы все это запомнить? Здесь нанесены все дома, все улочки и выходы к реке, скрытые калитки в городской стене, потайные ходы и секретные комнаты во дворце… Не уверен, что у самого царя Гурди есть такой рисунок.
Я сказал, что недолго.
— Тогда я оставлю тебя. Найдешь меня, как только будешь готов.
Когда Хошаба был у дверей, я остановил его.
— Господин…
Он раздраженно обернулся:
— Не трать время попусту.
— Господин, я все запомнил, — пояснил я.
— Ты уверен? — усомнился Хошаба.
— Я могу нарисовать оба плана по памяти.
Посланник вернулся на скамейку, забрал у меня свитки и предупредил:
— У нас нет времени на рисунки. Ошибешься
— Сорок пять.
Ему пришлось потратить некоторое время, чтобы проверить мой ответ.
— Как пройти от рынка к калитке, заложенной на северной стене?
— От постоялого двора свернуть налево в первый проулок за городским бассейном, идти по улице Каменщиков, через десять домов повернуть направо, выйти на Кузнечную улицу…
— Нет, — злорадно перебил меня Хошаба. — Кузнечная улица не идет к северной стене.
— Не идет, — согласился я. — Но если план нарисован правильно, там есть узкий проулок, он плохо виден, слишком мелкий масштаб. Присмотрись. По нему и можно выйти к калитке.
Мой экзаменатор замолк, принялся изучать карту, наконец удивленно крякнул — по-видимому, я произвел на него должное впечатление.
