— Мне нравится твое хорошее настроение, старик. Пришли за мной в лавку, когда тебе понадобится моя помощь, — поднимаясь, сказал он.
— А она мне понадобится?
— Обязательно.
От постоялого двора до своей лавки, торговавшей пряностями, сириец пошел быстрым шагом, торопился.
Солнце, разливаясь по небу огненно-красной рекой, оседлало горизонт. Деревья, высаженные по периметру рыночной площади, стояли безмолвно и неподвижно. Изнывая от жары, замер воздух. С трудом отрывая ноги от раскаленной брусчатки, медленно и лениво двигались по кругу, словно в водовороте, горожане. И, кажется, единственными, кто еще верил в то, что вечер принесет прохладу, оставались птицы, с пронзительными криками проносящиеся над городом.
Около его лавки стояли две молодые и красивые женщины — судя по одежде, госпожа со служанкой. «Странно, что я их не знаю», — подумал Ашшуррисау, подходя к ним со спины, чтобы понаблюдать, как с ними обойдется Трасий — его помощник из
— Моя госпожа, как всегда? Немного тмина, немного куркумы и корицы?
— Что скажешь, Наама? — обратилась к служанке хозяйка. — Тебе не кажется, что юноша обвиняет нас в однообразии, как бы ему не стало с нами скучно.
«Да они кокетничают с ним, — усмехнулся в мыслях Ашшуррисау. — Это хорошо, значит, и бывают здесь часто, и любят его навещать. Кто бы мог подумать, что этот обычно молчаливый рыхлый увалень пользуется таким успехом у женщин».
Трасия же подобное обращение ничуть не смутило.
— Тогда, может быть, анис?
— Да, да, я слышала о нем, — подхватила служанка.
— К тому же, — продавец перешел на шепот, — говорят, он очень полезен женщинам. Возьмите немного на пробу.
«Надо будет подумать над тем, чтобы оставить ему лавку, когда придется отсюда уезжать. Или забрать его с собой? Надо будет подумать», — размышлял хозяин, отвлекаясь на подъехавшего на гнедом жеребце пожилого киммерийца. Это был повар царя Теушпы.
— Мой дорогой, Эрн! Как я рад тебя видеть! — помогая кочевнику слезть с коня, приветствовал его Ашшуррисау.
Киммериец, также выразив свое почтение купцу, сразу перешел к делу:
— У царя завтра будет много гостей. Хочу порадовать его чем-нибудь особенным. Есть чем меня удивить?
— Я был бы плохим купцом, если б ответил на твой вопрос отказом! Ты ведь давно просил меня привезти царя всех специй, да, да, того, что родом с берегов далекого Инда, — сириец перешел на шепот и сказал подмигивая: — На днях из Сирии пришел караван с моим товаром.
У царского повара загорелись глаза, и он сдержанно улыбнулся.
— Лучшего подарка ты не мог мне сделать.
Ашшуррисау сам сходил за прилавок, нашел заветный мешочек с
Потом они поговорили о намечающемся пире, о том, куда и какие пряности, специи и приправы уместно класть, в каком количестве, а также о том, что будут за гости, откуда, как надолго, о чем пойдет их разговор…
— Думаю, царь готовится к войне. Только вот когда она начнется и с кем, пока непонятно.
Впрочем, Эрн торопился, намечался приезд более чем сотни гостей — почти всех киммерийских вождей, многих старейшин, военных советников, — и на всех надо было наготовить, заставить восхищаться царской кухней, обилием яств и их непревзойденным вкусом.
— Что бы я без тебя делал, мой дорогой друг! — признательно кланяясь, прощался киммериец.
Его товарищ меланхолично кивал, а простившись, провожал его долгим взглядом.
Пока все шло как он задумал.
Присев на скамью, стоявшую в тени старого раскидистого платана, Ашшуррисау блаженно вытянул уставшие ноги.
Молодой погонщик Ахаз — почти черный от солнца крепкий малый, вернувшийся вчерашним караваном в Хаттусу и приглядывавший в свободное время за товаром в соседней лавке, в это время обычно прекращал торговлю. Он снял с прилавка все ножи, мотыги, лопаты, аккуратно спрятал в длинный ящичек сверла и зубила, затем со всей осторожностью, на какую только был способен, собрал оружие: пару дорогих мечей, три булавы, несколько копий средней длины, а также доспехи и пару шлемов. Все это он сложил на повозку, но перед тем как тронуться, решил навестить соседа, которому нередко помогал во всех его делах, явных и тайных.
— Здравствуй, дорогой Ашшуррисау. Вот увидел тебя, хотел выразить свое почтение, — потупив взор, Ахаз низко поклонился.
— Здравствуй, мой юный друг, здравствуй. Когда ты вернулся?
— Вчера. Уже затемно. Привезли много товара.
— Пряности есть?
— Нет. Пряностей нет.
— Это хорошо. Торговля и так плохо идет. Как Ракель? Видел ее уже?
— Нет. Не было времени. Вот закрылся пораньше, чтобы найти ее и провести с ней ночь.
Ашшуррисау нахмурился.
— Постой-ка, я, кажется, знаю, где она сейчас.
— Так говори! — встрепенулся погонщик.
— Не уверен, что это тебе понравится…
— Не может быть! Она снова с этим киммерийцем! Я убью его! — вне себя от гнева вскричал юноша, срывая с пояса длинный кинжал и собираясь немедленно воплотить в жизнь свою угрозу.
