До следующего совещания оставалось около пятнадцати минут. Лиззи наполнила стакан свежевыжатым апельсиновым соком, бросила крупный кусок льда и прошлась по квартире. Входная дверь была не заперта на замок. «Ушел мальчик, – не без радости отметила про себя Лиз. – Надо бы взять паузу с этими мальчиками.»
Закрыв дверь, Лиз прогуливалась по своей просторной квартире. Цвет идеально расставленной мебели в зале гармонировал с цветом портьер. Каждый раз заходя в эту комнату, девушка замечала эти два цвета, испытывая то же приятное чувство, что и в день покупки. Лиз интересовалась психологией, и следующая мысль всегда была про гедонистическую адаптацию, которая здесь дала сбой, что опять же радовало. В спальне Лиз застелила кровать, прибрала разбросанные вещи и раздвинула шторы. Рассвело, но за окном было пасмурно. Примерно так же чувствовала себя и она. Впрочем, раздражение от смазанного благодаря бойфренду начала дня, уже проходило. Яркий вкус холодного сока бодрил и заменял собой предыдущее впечатление, ставя новую планку будущим.
Лиз вернулась на кухню и подключилась к zoom-совещанию. По понедельникам менеджеры ее компании проводили совещание, посвященное планированию работ на неделю. На это же совещание приглашались тимлиды и архитекторы, чтобы корректировать особенно фантастичные планы управленцев. Почему-то у менеджеров не всегда получалось собраться в понедельник и они переносили это совещание на вторник или на среду. Однажды планирование работ на неделю состоялось в четверг, что закрепило за организатором встречи прозвище – Четверговый Вова.
Кто-то бодрым голосом победителя рассказывал о новых проектах компании. Четыре свежих заказа в первый месяц года, когда вся страна только приходит в себя после долгого отдыха, были серьезным успехом для сравнительно небольшого интегратора. Про себя Лиззи отметила, что в трех из этих проектов есть фронтовая часть, так что ее команда не заскучает. Менеджеры рассказывали о том, что было известно о проектах, заказчиках, возможных задачах. Дальше дискуссия перешла к проектам в работе. Когда речь заходила про визуальную часть, слово брал Назар и кратко давал понять, что все хорошо. Команда Лиз традиционно выглядела одной из лучших в компании, это отмечали и заказчики.
Тимлид задумалась о том, изменится ли что-то в положении команды в компании за эту неделю. Она саботировала проект Императорского банка, таков был план. «Я никогда не точила клыки, я сразу была рождена острозубой» – внезапно вспомнила Лиз строчку песни. Надо было как-то объяснить команде происходящее, с другой стороны, чем меньше они знали, тем менее опасно это все выглядело.
Совещание не требовало активного участия. Слушая краем уха, Лиз переключилась на изучение происходящего в репозитории. Марго уже сделала два коммита в мердж-реквест34 багфикса. Лиз всегда радовалась инициативе своих подчиненных, но сейчас это было совершенно некстати. Два дня назад, перед тем как поехать на вечеринку Профсоюза, Лиз завела только для себя trello35-доску, на которой как задачи стала отмечать баги по банковскому проекту. Это была scrum36-доска, первые колонки которой по названиям выглядели обычно: «Анализ», «Разработка», «Тестирование», «Готово». Отличался смысл этих рубрик. Каждая задача на доске была багом, который требовалось внести в код приложений. В анализе находились баги, которые можно было бы написать, для которых были предпосылки. Баг переходил в разработку, если в репозитории уже был мердж-реквест, реализовывающий его, но этот кусок кода ещё не принят в основную ветку проекта. Самым тревожным этапом написания бага было тестирование: уже написанный баг мог быть выявлен и отправлен на исправление. При обычных обстоятельствах так с багами и надо было поступать, но на этой неделе правила игры были иные. От Лиз требовались организационные усилия, чтобы занять сильных тестировщиков другими задачами, а на тестирование багов банковского проекта направить новичков. Помогал здесь и менеджмент банка, торопивший релизы. Почему бы не пожертвовать тестированием ради скорости разработки? Когда баг успешно переживал тестирование, он попадал в основную ветку проекта и переходил в статус «готово». Следующие две колонки скрам-доски были необычны: «В опасности» и «Уничтожен». В опасности находились те баги, которые уже жили в проекте, чей код исполнялся на продуктиве и был замечен. Если на баг обратили внимание, он требовал анализа, составлялся баг-репорт, после чего кто-то из разработчиков брался за багфикс. Все это угрожало существованию бага. Если работа была сделана хорошо и полностью, баг переходил в статус «Уничтожен».
