Арктус медлил с ответом, решая, стоит ли озвучивать Иридис истинные причины своей разбитости или ограничиться какой-нибудь общей фразой. Потом желание услышать другую точку зрения, кроме своей собственной, пересилило. В конце концов, если он не мог найти ответов в себе, стоило хотя бы попытаться поискать их вовне.
– Я всё думаю о суде над Мятежником.
– А что о нём думать, столько времени прошло? – фыркнула Иридис. – Знай себе, чти заповедь, и ничего подобного тебе не грозит.
– Не в этом смысле. Я думаю о том, что сделала Аэтернитас, – пояснил Арктус. – Почему она это сделала?
– Потому что поняла, что натворила, поддавшись на удочку этого безумца, Максимуса, и не смогла себе этого простить. Эфоры же объяснили.
– А сама ты что думаешь?
– Мне достаточно объяснения эфоров. Я не думаю о всяких ужасах, Арктус. Мироздание полно прекрасного, а ты хочешь, чтобы я забивала своё сознание мыслями о безумцах, что сами обеспечили себе столь ужасный конец? Вот ещё! – Иридис тряхнула головой, откидывая с лица выбившуюся из причёски прядь.
– Да, мироздание полно прекрасного, – подтвердил Арктус и, не сумев сдержать зревший внутри порыв, добавил, – Этра тоже был прекрасен.
– Как и тысячи других миров. До него и после. Миры рождаются и умирают, так всегда было. Что тебя так тревожит?
– То, что мы просто на это смотрим! – выпалил Арктус.
Иридис изменилась в лице.
– Такова воля Творца, Арктус! Его заповедь!
– Они шагнули в Великую Бездну, но не раскаялись. Почему? Может мы чего-то не знаем? Может есть что-то большее, нежели чем заповедь и эфоры, что-то, перед чем меркнет даже развоплощение?
– Аэтернитас раскаялась, – возразила Иридис. – Она сама об этом сказала. А Максимус, что с него взять? Он всегда был отщепенец.
– Да нет же, Ири! Она обманула их. Аэтернитас обвела вокруг пальца Совет эфората, чтобы добраться до Максимуса, чтобы мы увидели то, что увидели.
– Эфоров нельзя обмануть.
– Аэтернитас удалось. Эти двое умерли, чтобы мы задумались.
– Эти двое умерли, – отрезала Иридис. – Нарушили заповедь и поплатились за это. Я не хочу о них больше говорить, Арктус. Это дела давно минувших дней. И вообще мне пора, – Иридис засуетилась, открывая себе портал, – я же говорила, я только поздороваться.
– Да, конечно, Иридис, до встречи! – пробормотал Арктус, потеряв к собеседнице всякий интерес.
В разговоре с ней Арктус смог сформулировать причины своего беспокойства, а большего ему сейчас и не было нужно.
Они здесь! Проклятая девица со своими дружками здесь!
Сперва Натлика не поверила своим глазам, когда, выглянув в окно, увидела на горняцкой тропе три знакомые фигуры. Подумала, что бредит, что воображение играет с ней и показывает мороки. Троица проклятых осталась в Тихом лесу, окружённая кровопийцами-гианами, что перебили людей Натлики. Даже если проклятые отбились от гиан и выжили, они никак не могли оказаться здесь, в Черногорье, так быстро! Натлику привела домой сила тёмной породы, а они как здесь оказались? Не может у них быть столько Силы, чтобы открыть тайную тропу. Или может?
Натлика с содроганием вспомнила удар проклятой девицы, который едва не выдернул душу Натлики из тела и не отправил её за последний предел. Под маской этого хрупкого создания пряталось чудовище, и сила его была чудовищной. Скверна плескалась в ней. Может, она и тропу открыть способна, чтоб её? Если даже щит, питаемый рудой, смогла разрушить.
Дженго, тварь, сказал им, где искать её! Надо было вырвать ему язык прежде, чем уходить. Хотя, пусть будет так. Так даже лучше. Было малодушием сбежать из Тихого леса, так и не увидев, как странные глаза этой девицы закроются навсегда. Натлика окунулась в скверну ради того, чтобы уничтожить её, а сама испугалась в решающий момент и бросилась спасать свою жизнь. Это могло бы стать непоправимой ошибкой, но повезло. Хорошо, что они здесь, просто прекрасно.
Плохо только, что она не успела добраться до пещеры и взять руды. Ни в доме, ни в кузнице не было ни кусочка. Когда Натлика уходила с Дженго, она снесла все свои запасы в пещеру и запечатала вход, чтобы никто не добрался до руды в её отсутствие. А теперь, получается, не могла до неё добраться сама, а то, что у неё было при себе – всё сгорело в битве в лесу, да при открытии тропы. Но ничего, хоть она и слаба сейчас, она справится и без проклятой руды. Она справится, иначе и быть не может. Всё было зря, если она сейчас не одолеет эту троицу.
Проклятые суетились, что-то обсуждали, наводили щиты, всё никак не решаясь подойти к дому ближе. Натлика не стала ждать, она уже знала, что ей делать дальше.
