Маме, правда, никогда не нравилось, что отец занимается магией и учит этому Альбу. Из их разговоров Альба понимала, что перед свадьбой отец обещал маме вообще не пользоваться своим Даром и жить, как обычный человек. И он держал своё обещание, пока не родилась Альба. После её рождения отец снова пообещал маме, что Дар никак не будет мешать их спокойной жизни, но уже с оговоркой о том, что Альбу он всё-таки будет учить, хотя бы для того, чтобы она могла управляться со своей силой и случайно не навредила ни себе, ни людям. Мама, нехотя, но согласилась.
В детстве Альба не понимала, почему маме так не нравится магия, почему она так тяжело вздыхает, поджимает губы и хмурит лоб, когда они с отцом играют. Ведь оживлённые магией зверята были такими чудесными. Потом, став постарше и овладев своими эмпатическими способностями, Альба осознала, что мама так относится к их Дару, потому что любит их и тревожится. Она просто всегда боялась, что магия не доведёт их до добра.
Теперь, стоя здесь и глядя в пламя, Альба понимала, что опасения её матери не были совсем уж глупыми и беспочвенными. После её смерти отец занялся исследованиями, двинулся за Силой, и вот куда она его привела.
Альба почувствовала себя ужасно одинокой. У неё больше не было никого на всем свете. Ни мамы, ни отца, ни даже Тиши. Никого. Очень хотелось заплакать, но слез почему-то не было. Слишком пусто внутри.
Ей на плечо легла рука. Даже не оборачиваясь, Альба поняла, что это Сергос. Аура защитника, ровная и светлая, она обволакивала, успокаивала и согревала. Пока Альба прислушивалась к своим ощущениям, второе плечо тоже накрыла рука, гораздо более тяжёлая. Человек, знавший боль и скрывающий её за маской шута. Марис. Его аура была изменчива, колючая и обжигающая, она вдруг становилась умиротворяющей и влекущей, а потом снова отталкивала.
Они оба не сказали ни слова, но Альба почувствовала, что ей стало чуть легче. Одной на целом свете она всё-таки не была.
– Хорошо, что мы нашли его, – нарушила молчание Альба.
Магическое пламя опало, оставив после себя только пепел, который тут же начал раздувать ветер. Стихии принимали обратно то, что когда-то породили.
– Да, хорошо, – подтвердил Марис. – Хоть упокоили по-человечески.
– А он хотел ей помочь, исцелить её, – задумчиво проговорила Альба и повернулась к Марису. – Он пишет об этом в дневнике.
– Жаль, что он так и не понял, что ей нельзя было помочь, – вздохнул Марис. – Хотя… Я же тоже не понял. Натлика выглядела, да и в самом деле была, такой несчастной, что опасной не казалась. Я бы мог вот так же пойти с ней в пещеру и не выйти из неё уже никогда. А я хотел это сделать. И сделал бы, если бы вы не подоспели.
– Я рада, что мы успели, – с каким-то особенным значением сказала Альба.
Марис с такой же значительностью кивнул ей и как-то виновато улыбнулся. Возникало полное ощущение того, что эти двое делили некую тайну и не собирались в неё посвящать. Ревность снова неприятно уколола Сергоса, хоть сейчас для неё было не время и не место. Да и повод, скорей всего, был только в его голове.
– Что мы будем делать дальше? – спросил Марис. – С тем, что нашли, с пещерой, с рудой?
– Сейчас – ничего не будем делать. Нужно уходить отсюда.
– Что значит «уходить»? – поперхнулся Марис.
– То и значит. Руду надо исследовать. Это не дело одного дня. Мы к этому не готовы. У нас даже припасов нет. И мыслей, что делать с такой находкой, лично у меня тоже пока нет.
– Опять нужно всё обдумать?
– Нужно, – кивнул Сергос, не отреагировав на язвительный тон Мариса. – Ты знаешь, что делать с
– Ну, пока, положим, нет. Но… А если её кто-то найдёт? – засомневался Марис.
– В этой глуши? Не думаю. Вход в пещеру мы снова завалим. Через неделю-другую здесь всё заметёт, и до весны сюда точно никто не сунется. А мы пока всё обдумаем и вернёмся уже подготовленными. Ты же взял образцы руды?
– Взял, конечно.
– Нисколько в этом не сомневался, – улыбнулся Сергос. – Вот пока изучим их, а к весне вернёмся и продолжим уже здесь.
– Не знаю, не знаю, – протянул Марис. – Мне не хочется оставлять эту пещеру без присмотра. Возможно, кому-то из нас стоит остаться здесь. Кому-то – это мне, конечно. А то подумаете ещё, что я собираюсь бросить здесь воробушка.
– Это не самая лучшая идея, – подала голос Альба. – Близость этой породы пьянит. Не нужно оставаться с ней наедине. Неизвестно, чем это может кончиться.
– Мы же все попробовали её силу. И ничего страшного не случилось. Да и я вообще могу не лезть в пещеру, пока вы не вернётесь. Просто буду сторожить.
– Марис, ты побежишь в пещеру, едва у тебя появится такая возможность, – сказала Альба.
– Верно, – согласился Сергос. – И то, что мы все прикоснулись к этой силе… Я вчера первый выступал за то, чтобы не пользоваться ею, пока не изучим. И первый же приложился к ней. Альба правильно сказала, порода дурманит. Так, что мы уходим все вместе. Черногорье стояло и будет стоять. Эта сила была здесь веками, к весне никуда не денется.
