Я, конечно, не подозревала, что Гури за мной наблюдал. Для него было бы лучше, чтобы я разозлилась. Он вообще не переносил женских слез, да и редкий мужчина их переносит спокойно. А потому дракон, притаившийся в ветвях того же дерева, просто усыпил меня, как и остальных до этого. Мы так и не смогли разгадать загадку таинственной поляны. Видимо, Кеша проследил и за этим. Гури же предался воспоминаниям, чтобы таким своеобразным образом, что называется, выбить клин клином, то есть залатать паскудное настроение переживанием счастливых моментов недавнего прошлого. Что и говорить, вспоминал он на полную катушку. Между прочим, он тоже не подозревал, что Кеша транслирует его мысли мне. Так и получилось, что мой любимый грезил наяву, а я участвовала в этом в состоянии сна. Прошло много времени, прежде чем мы оба узнали о такой вот миленькой способности дракона.
Осенью темнеет довольно быстро. Мы расположились на ночлег в густом подлеске на полянке, укрытой со всех сторон небольшими деревцами. Впереди нас ждал очередной обелиск.
Любознательность Слая не знала границ. Он обнаружил в себе незаурядные способности математика, пролив бальзам на душу Шамана, неожиданно нашедшего единомышленника. Все их споры по поводу смешивания в кучу несочетающихся продуктов были забыты. Впрочем, наше меню уже долгое время оставалось более чем скромным, хотя и достаточно сытным, поэтому Сашке не представлялось возможным ставить гастрономические эксперименты. Закончив вечернюю трапезу, мальчишки, с подачи Шамана, воодушевленно препирались по поводу каких-то заумных теорем евклидовой геометрии (явно не из школьного курса — иначе я бы хоть что-то поняла), рисуя прутиками на земле. На мой скромный взгляд, этого им должно хватить надолго. Многострадальные «штаны Пифагора» они разодрали на лоскутки еще на прошлой неделе.
Я к ним не прислушивалась. У обеих Алис, у той, которая путешествовала по Церре, и у оставшейся на Земле, по арифметике было, что называется, «3 — пишем, 2 — в уме» — в этом вопросе к единому мнению пришли все мои преподаватели, начиная с первого класса и кончая институтом. Школу я, конечно, с таким существенным изъяном в образовании закончила, даже чудом в вуз поступила, но из-за проклятых точных наук высшее образование мне оказалось не по зубам. Пару курсов я кое-как протянула, но дальше начался совсем уже «темный лес» и мне пришлось уйти, благополучно завалив несколько экзаменов за третий, к великому огорчению маменьки и подобному же моему облегчению. Аргумент, что такой вот бесталанной она меня породила, не возымел на матушку должного действия, но я уперлась всеми четырьмя лапами и образовываться в техническом вузе отказалась наотрез. Годы борьбы с интегралами и дифференциалами так меня обесточили, что сначала даже мысль о попытке поступить на нежно любимый филологический факультет вызывала идиосинкразию. Тем не менее, в результате закончила я именно филологический, что в моем тогдашнем состоянии приравнивалось к бессмертному подвигу, и никак не иначе.
Начав со своих математических способностей, я, как обычно, свернула на любимого мужчину и понеслась в мечтах все дальше от уютной полянки. Мальчишки тихо, но яростно спорили, Дик усердно вылизывал хвост, я купалась в сладких грезах. На закатном небе загорались первые звездочки, где-то у горизонта висела розоватая, подсвеченная заходящим солнцем, луна. И вдруг…
Прямо у заботливо погашенного костерка в вечернем воздухе грянул гром, засверкали молнии, запахло серой и еще какой-то гадостью, с неба ухнул дымный кокон, да так, что земля дрогнула. От неожиданности, все вскочили, Дик глухо зарычал. Страх парализовал по рукам и ногам. Какое там вспомнить хоть одно защитное заклинание! Все вылетело из головы в мгновение ока. Даже барбос не мог сдвинуться с места.
Между тем дым рассеялся, и в сумеречном свете мы увидели человека с черной кудрявой бородой до середины груди, торчащей во все стороны, как и длинные волосы на голове, гонимые ветром в полном беспорядке, сверкающими угольными глазами с кровавыми отблесками, в длинной серой хламиде, украшенной какими-то магическими символами. На уровне пояса, на кожаном ремешке болтался козлиный череп с мерзким оскалом, пустые глазницы полыхали зловещим пламенем, а в кривых желтых зубах козла была зажата дымящаяся курительная трубка. В одной руке этот лохматый посланец преисподней (иных определений для человека просто не возникло) держал внушительных размеров мосёл[40], в другой помещался хлыст, которым он взбивал пыль вокруг себя, пританцовывая грязными голыми пятками на расстоянии около полуметра от земли. Дяденька дико озирался, вращая глазами, хрипя что-то нечленораздельное, потом уставился на нас невидящим взглядом и издал душераздирающий вопль. Аура над его головой резко обозначилась и вспыхнула багровым, после чего снова грянул гром, молнии вокруг тощего тела завихрились хаотичными зигзагами, вонь усилилась, от земли стал подниматься дым, обволакивая это чудовище, почва под нашими ногами опять задрожала, и все исчезло.
