— Еще бы не знать, — облегченно улыбнулась я. — Ладно, свой, значит, ты, парень. Павлик просто так кому ни попадя подарков не делает. Научился. Как звать-то тебя?
— Меня — Ник. А вот это полосатое чудовище Прохором кличут. Клево. Я и мечтать не мог, чтобы он таким стал. Теперь на нем ездить можно, а то извечно катается на моей шее на халяву. Кстати, как это у вас получилось? Научите, сделайте божескую милость.
— Они научат, сам рад не будешь, — прорезался Слай.
Мы представились.
— И давно ты видел нашего общего друга? — поинтересовался Шаман.
— Да вот, давчась еще расстались. Я ведь менестрель, бродячий музыкант, то есть. Пару недель назад завернул в Сол, повстречал Павлика. Мы с ним, почитай, с весны не виделись. Ну, и загостился. Он мне напоследок одну мелодию сыграл, вот и мучаюсь. Никак окаянные лады не строятся. А хочется сразу три партии на один инструмент уложить. Слова-то он мне не стал записывать, они на каком-то странном языке были. Павлик сказал, что он его не знает, а просто заучил на память сочетание звуков. Интересно, я практически всю Церру обмотал, а этого диковинного наречия не слышал. Не иначе как из другого измерения занесли. Ну, и ладно. Мелодия-то чудо как хороша.
На Твиллитте портилась погода и бродячая судьба Ника ничуть не возражала против экспедиции на Кордэлл. Недолго думая, мы присоединили парня к нашей группе. Как временный попутчик он нам не мешал. Менестрель рассказывал последние новости из Сола. Павлик пишет какую-то книгу, но содержание хранит в тайне, отговариваясь тем, что пока не закончит, мол, никому не покажет, а то сглазят ненароком. Даже почти не музицирует, краски и кисточки тоже забросил. Представляю, чего он там навалял! Впрочем, редактор у него первоклассный, душу вытрясет, а писать научит. Только вот с последующей информацией придется подождать. Телепатией он не владеет, а по-другому делиться впечатлениями теперь мы не можем. Последним его осведомителем, по всей вероятности, был Стас.
Путешествовать по Твиллитту Нику не нравилось, как и нам. Народ здесь был по большей части неприветлив и к чужакам относился настороженно. Сурт мы обошли стороной, не сговариваясь. Посмотрели издали на грозную цитадель и не глянулась она нам. Кстати вспомнилась и история, поведанная как-то Слаем, которую Шаман сейчас излагал музыканту.
Мы сидели тогда на одном из вечерних привалов, еще на Латирэне, костерок почти догорел, и следопыт, потягивая душистый чай, рассказывал:
— Славный город Сурт[42], столица Твиллитта, возник в незапамятные времена. На этот счет существует довольно большое количество легенд и преданий, какие-то даже записаны в станинных манускриптах, хранящихся в тамошней Ратуше. Но все сходятся в одном — фундамент гораздо древнее нынешней цивилизации. Говорят, что город на старой кладке возродили эльфы и отдали людям, в знак какого-то соглашения. По-эльфийски он звался по-другому, в Сурт его уже люди переименовали. Так вот вам самая интересная легенда:
«Жил да был когда-то на белом свете великий полководец Сурт Сосновая Шишка. Прозвище свое он получил за редкую неказистость лица и фигуры. Но воякой слыл отменным, и его храбрая дружина готова была идти за ним в огонь и в воду. И вот в каком-то году солнечным летом отправился Сурт в новый завоевательный поход, а также на людей посмотреть и себя показать. Шел он, шел вверх по реке, походя завоевывая небольшие деревушки, поля и пастбища, в общем, как водится, что под руку попадалось, то и завоевывал, пока в один прекрасный день не взобрался на высокий скалистый холм. Вид с холма открывался на всю округу весьма живописный. Да и во всех прочих отношениях место оказалось замечательным.
Поглядел Сурт по сторонам, соображая, что к чему, и изрек:
— «Отсель грозить мы будем шведу!»[43]
Мы с Санькой удивленно переглянулись. Вот ведь как! И сюда докатилось великое изречение нашего царя в изложении поэта!
