По мере приближения заговорщиков к зловещему «глазу» джиннов, шар начал наливаться энергией. От его матовой поверхности расплывался во все стороны черный ореол, внутри которого зашевелились щупальца. Неизвестным образом ожившее переговорное устройство сообщило настоятелю, что в его покоях враги, и отец Онуфрий неожиданно открыл глаза. Правда, сказать ничего не успел, так как Мойса и Гури резко активизировали процесс в многострадальном кишечнике монаха, и тот, подхватив свое необъятное брюхо короткими пухлыми ручками, стремглав ринулся к вожделенной двери в отхожее место, ставшей, наконец, видимой. Яса пошевелила пальчиками, и задвижка звонко щелкнула, замуровывая жертву диареи там, куда он так стремился.
Обсидиановый шар тем временем начал пульсировать. В Роя и дракона полетели черные сгустки, требуя, чтобы назвали пароль. Радужная защита рвалась на куски, но Рой молчал, чувствуя, что даже если он и назовет условленную абракадабру, «глаз» джиннов все равно поднимет тревогу — ведь разбудил же шар настоятеля. А что ему стоит вызвать сюда и самих черных агрессоров? Нет, нельзя было выходить на контакт и раньше времени ворошить осиное гнездо. Когда до шара оставалось не больше двух шагов, радужная защита Роя исчезла, и волшебник получил сильный магический удар. Ноги молодого человека подкосились, и он медленно осел на пол.
— Кеша, давай! — из последних сил воскликнул юноша и потерял сознание.
Рой не видел, как Яса сорвалась с места и, подхватив его за плечи, попыталась оттащить к двери, как Гури и Мойса мощным рывком набросили на них серебристую вуаль и держали ее до тех пор, пока девушка не доволокла волшебника в относительно безопасное место, пытаясь привести в чувство. Он не знал, сумел ли дракон завершить начатое дело.
Дракон сумел. Взлетев с плеча Роя и ловко маневрируя между черными смертоносными облачками, он на мгновение завис над шаром, разжал кулак и молниеносно выросший магический куб опустился на зловещий шар. Подбежавший Гури ловко закрыл крышкой зеркальную ловушку. Ее действия хватит на неделю. Большего в Высшей Академии Магов сделать не смогли, и теперь все зависело от быстроты и удачи на блуждающем острове.
— Молодец, мальчик, — прошептала Лукреция, пристально наблюдавшая за происходящим на экране. — Как изящно он освободил пленников.
Стоящие рядом дамы дружно закивали. Сын их подруги и впрямь был хорош.
— Талантливый малыш, весь в отца! — продолжала между тем восторженная мать.
— Кто это тут весь в меня? — пророкотал густой бас за спиной. — И вообще, что здесь происходит? Неужели стоило отрывать меня от серьезных дел, ради какого-то мальчишки? Я…
Однако продолжить ему не дали. Дамы заговорили все разом, возбужденно указывая на светящийся экран. Впрочем, отец талантливого сына очень быстро и сам во всем разобрался.
— Великий Парсек! Это же одна их первых созданных мною галактик, Лукреция. Я создал ее за несколько тысяч лет до знакомства с тобой. Помню, Гнаций тогда ехидно заявил, что если демиург создает Двойное Кольцо, то не надо быть пророком, чтобы предсказать скорую женитьбу. Парсек, я совсем забыл про Двойное Кольцо, а этот поганец решил воспользоваться чужими трудами и навредить моему сыну. Следите за мальчиком неотрывно. Я загляну на Ипри, разберусь, а потом в Совет к Верховному Владыке. Таких безобразий у нас еще не случалось. Бывало, что планеты враждовали между собой, но чтобы демиург вмешивался в дела чужого мира, нарушая Кодекс, как само собой разумеющееся… Этому не бывать! — отец Лорения щелкнул пальцами и черный канал, соединяющий Церру и Ипри, развеялся. Он удовлетворенно хмыкнул и перенесся в Галактику Двойного Кольца.
Во дворце ипрянского императора стояла гробовая тишина, а сам император ползал на хвосте перед огромным лохматым зверем. Придворные, вжавшись в стены, боялись лишний раз вздохнуть.
— Я создал вас, и я же вас уничтожу! Вы посмели вмешаться в жизнь другой планеты, обрекли ее жителей на тотальное уничтожение! Кто вам дал на это право? Впрочем, я знаю, кого вы послушались. Этот негодяй получит по заслугам, а вас, вас… Нет, я придумал вам наказание похлеще смерти. Вы будете жить столько, сколько вам отпущено, но я лишаю вас магии. Всех черных и серых! Вы будете способны только питаться и разговаривать. Вы будете выполнять самую тяжелую и презренную работу. Вы будете никем и ничем, и цветные, которыми вы помыкали, будут презирать вас!
Лохматый зверь сделал несколько пассов своей огромной лапой, удовлетворенно рыкнул, наблюдая, как магическая сила покидает черных и серых джиннов, а дворец превращается в пыль, — и исчез.
Рой пришел в себя через два дня. От слабости все плыло перед глазами. Здорово они меня высосали, подумал волшебник. У его постели сидела Яса.
— Дедушка, он очнулся! — закричала девушка, не скрывая радостных слез.
