- Да, конечно, все нормально, - промямлил Владик, с ужасом осознав, что Цент, оказывается, еще и не брался за него всерьез. А если бы все же взялся, то, глядишь, и не пришлось бы взглянуть в лицо древнему злу, поскольку определенно помер бы раньше.
- Аж как будто камень с души упал, - радостно сообщил Цент. - Серьезно, очень полегчало. Машка, ну, перед тобой мне извиняться, вроде бы, не за что, но если что-то было, то прости.
- Ты тоже меня прости, - вдруг всхлипнула девушка. - За то, что я тебя обзывала и вообще.
- Да я не злопамятный, - отмахнулся растроганный Цент. - Давно уж простил.
Владик вдруг почувствовал, что тоже должен облегчить душу перед смертью, а кое-какой груз на его душе имелся.
- Я хочу признаться, - промямлил он, стараясь не смотреть на Машку. - Я....
- Владик, чуть быстрее, если можно, - попросил Цент.
- Я, в общем, сказать, как бы, хотел, вроде. Это, короче, я.... Это я....
- Айтишник, соберись уже, а, - раздраженно посоветовал изверг.
- Это я убил Валеру! - выпалил Владик на одном дыхании. - Да, убил! Из ревности. И мне очень стыдно. Знали бы вы, как я страдал морально, какие меня угрызения совести мучили. Мне было так плохо....
- Да захлопни уже свою жалобную книгу! - рявкнул на него Цент. - Вот же безнадежный человек. Совершил один конкретный поступок, и тут бы похвастаться, а он опять плачется.
- Ты убил Валеру? - ужаснулась Машка. - Зачем?
- Потому что я тебя люблю! - выпалил программист, заливаясь горькими слезами. - А это Валера начал к тебе подкатывать. Я видел, как он на тебя смотрел. Я просто хотел, чтобы мы были вместе, а он мог все испортить. Я это ради нас....
- Юморист такой, - захихикал Цент. - Ради нас, говорит. Скажи прямо - ради себя. Машке-то какая от этого выгода? Валера, конечно, тоже парень был на любителя, но всяко лучше тебя. От него, по крайней мере, можно было без опаски детей рожать.
- Ты просто чудовище! - выплюнула Машка в адрес программиста. - Я тебя ненавижу! И, если уцелеем, даже не мечтай, что мы будем вместе. Я лучше с Центом буду, он сильный и красивый, а ты просто жалкий прыщавый нытик. Мы с ним на остров поедем, будем там жить-поживать, у нас восемь детей будет....
- Эй! Стой! Какие дети! - испугался Цент. - Ты чего, а? Я к тебе по-доброму, а ты сразу угрожать начинаешь. Не хочешь от программиста потомство иметь, дело твое. Но меня вы в свою семейную шизофрению не впутывайте. Остров еще какой-то приплела. И детей восемь штук. Чего сразу восемь-то? Чай не кролики, надо себя в руках держать, особенно в таком серьезном деле.
- Маша, прости меня! - рыдал программист.
- Не подходи ко мне, чудовище! - продолжала дуться девушка. - Я думала, что ты хороший. А ты убийца!
- Ладно, будет вам, - возвысил голос Цент. - Уймитесь уже. Нашли время. Вот разберемся с темными силами, тогда и станете отношения выяснять. Ну а если погибнем страшной смертью, то тем более нет причин ругаться. Все, прыщавый, не реви. Утри, говорю, слезы. Это Машка сгоряча говорит, время пройдет, она поостынет и все простит. Давай, Владик, не томи.
- Что давать-то? - не понял зареванный программист.
- Ну и вопросики у тебя! Как это - что? Вперед шуруй. Кто, если не ты? К тому же грех на тебе великий, Машкиного потенциального ухажера прихлопнул. Искупить бы надо. Кровью. Только кровью. В деле искупления грехов это самая твердая валюта.
Владик ожидал, что за проломом в стене им откроется небольшая комнатка с гробом Кощея в центре, но он ошибся. Потому что сразу за проломом начиналась пустота.
Вначале показалось, что они вступили в огромную пещеру, но затем, когда зрение привыкло к тусклому свету немногочисленных ламп, стало ясно, что эта колоссальная подземная полость рукотворна. Кто-то когда-то нарочно вырыл здесь непотребных размеров яму и выложил ее гранитными блоками таких габаритов, что, глядя на них, невольно рождалась вера в неких древних богов, потому что людям этакие камешки таскать не по силам. Четыре ряда смахивающих на секвойи колонн подпирали невидимый в темноте свод. Они были не просто большими, а даже какими-то запредельными. Чувствовалось, что создавалось это не людьми и не для людей. Ну, или люди раньше были крупнее, метров по пять с половиной.
Тоннель, проложенный адептами Последнего ордена, вклинился в зале примерно посередке между полом и потолком. Вниз вели собранные на скорую руку, но удобные и достаточно надежные лестничные марши. Дабы проверить прочность конструкции, Цент первым ступил на нее своей бесстрашной ногой. Правда, чуть раньше своей ноги он уронил туда организм Владика, ну да это не в счет. Храбрость лишь тогда храбрость, когда является делом добровольным. А если тебя пинком под зад посылают на подвиги, или если заградительный отряд за спиной подбадривает пулеметными очередями, то это уже не считается.
