- Перекличка, - прозвучал конкретно опостылевший голос изверга. - Цент живой! Еще кто?
- Я, - донесся слабый голос Машки.
- Хорошо. Ты, я.... Мне кажется, или с нами еще кто-то был?
- Владик, - напомнила девушка. - Почему он не отзывается? Он погиб?
- Твоими бы устами! - тоскливо вздохнул Цент. - Но пока лично не увижу его хладный труп, радоваться раньше времени не буду. Прыщавый, он ведь такой. Запросто может меня огорчить и не умереть.
Владик понял, что отлежаться у него не получится, да и куда он денется из подземелья, выход из которого стараниями Цента ныне оказался надежно заблокирован? Что одному погибать, что в компании.
- Я тут, - слабым голосом отозвался он.
Цент, как и ожидалось, не пришел в восторг от отсутствия потерь среди личного состава.
- Вот же чертов таракан! - прорычал он. - Такой живучий, что аж противно. И как самому-то не совестно раз за разом избегать кошмарной гибели? Стыдись!
Владик с трудом приподнялся и осмотрелся. На месте лифта теперь громоздился завал из металла, бетона и кровоточащей человечины. Сами они находились в рукотворном тоннеле, явно прорубленном недавно и ведущем в неизвестном направлении. По центру тоннеля были проложены рельсы, под потолком через каждые пять метров шли лампочки. Перед лифтовой шахтой тоннель несколько расширялся, образуя что-то вроде зала, где располагалось всевозможное оборудование, в основном горнопроходческого назначения.
Машка, грязная и окровавленная, сидела на большом деревянном ящике и, горько постанывая, пальцами перечитывала зубы во рту. Тех, похоже, несколько поубавилось. Цент уже развернул кипучую деятельность, которая сводилась как всегда к одному: поиску пищи и оружия. Еды не нашел, зато отыскал несколько желтых касок с прикрепленными к ним светодиодными фонариками. В качестве оружия вначале хотел взять лом, но затем высмотрел замечательную кирку.
- Вставай, очкарик, простынешь, - посоветовал Цент, делая пробные взмахи новым оружием. Не лопата, конечно. Тяжелее. Рубить ею не выйдет. А если сильно ударить, железный зубец может застрять в черепной коробке или между ребер жертвы.
- Как мы теперь выберемся наружу? - спросил Владик, поднимаясь на ноги.
- Уже наружу собрался? - удивился Цент. - Мы еще внутри дела не сделали. Машка, хватит зубы считать. Найди себе оружие. Прыщавый, ты тоже.
Вооружились все, кто на что горазд. Машка нашла молоток, Владику Цент сосватал лом, который программист едва удержал в руках. Сам остался при кирке, лучшей альтернативы не было. Все надели каски с фонариками, на тот случай, если недруги обесточат подземелье. Цент первый двинулся по тоннелю, остальные поплелись следом. Владик хотел спросить, что они теперь будут делать, но передумал. Ему, по правде сказать, было уже все равно. Благодаря Центу, и не только ему одному, он уже столько раз за последние дни оказывался в крохотном шаге от смерти, столько раз подвергался опасности, видел гибель и муки других людей, что прежде неистребимое желание любой ценой жить дальше потускнело и потеряло актуальность. Это была не жизнь, но сплошная мука. Постоянно подвергаться терзаниям и попыткам пожирания, быть моримым голодом, и не видеть впереди ни одной надежды на перемены к лучшему - разве такое существование достойно того, чтобы за него цепляться? Теперь Владик уже не верил в то, что они с Машкой найдут безопасный остров и будут там жить-поживать. Цент завел их так глубоко, что обратно уже не выбраться. Сам-то изверг, похоже, получал от всего происходящего некое извращенное удовольствие, а уж с какой радостью он калечил и убивал людей! Владик вдруг с ужасом понял, что никто из тех, кому довелось пересечься с Центом за время зомби-апокалипсиса, не выжил. Все погибли, и в их смертях, так или иначе, был виновен монстр из девяностых. Исключение составляли только он и Машка, но радоваться тут было нечему. Если всех остальных Цент убил быстро и с претензией на гуманность, то их двоих таскал с собой, заставляя страдать и мучиться. Изверг был настоящим чудовищем. Владик даже не мог определиться, кто из них двоих хуже: Цент или Кощей? Кощей был порождением темных богов, он родился чудовищем, жаждал власти и могущества. Цент был людского роду, но от человека в нем осталось крайне мало. Изверг хотел всех убить и растерзать, об колено поломать и на параше опустить, а уцелевших поставить на счетчик. Владик не совсем понимал, почему Цент желает бороться с Кощеем. Ведь по всему выходило, что эти двое должны неплохо поладить. Два садиста, изверга и душегуба. Идеальный тандем.
