Цент спускался первым. Перед ним, правда, трусливо приседая от резких спазмов мочевого пузыря, семенил Владик, но его изверг в расчет не принимал. Не бывать очкарику в анналах истории. Цент уже заранее решил, что если сегодня случайным образом спасет мир и уцелеет, то присвоит все лавры себе, ни с кем ими не поделившись. Что же касалось иных претендентов на вечную славу, то от них изверг без особых колебаний решил избавиться. От Владика вообще давно уже избавиться хотелось, не в силу необходимости, а просто так, для души, Машку будет немного жалко, но где гарантия, что она сумеет держать язык за зубами? Вот так пощадишь по доброте душевной, а она потом начнет трепаться, что сама Кощея победила, и это в ее честь надо улицы называть. Нет уж, лучше не рисковать.
Подземный зал был огромен, звук шагов рождал эхо, которое долго металось меж циклопических колонн, не в силах вырываться из этого каменного мешка. Цент, поглядывая на гранитные блоки стены, каждый из которых был размером с небольшой загородный домик, не мог поверить, что на территории его родины сумели соорудить нечто столь качественное и долговечное. Размеры впечатляли, но не так сильно, как долговечность и сохранность постройки. Это было как-то нетипично для национального зодчества, срок эксплуатации плодов которого обычно не превышал срока строительства. Неужели в древние времена на Руси умели строить? А если тогда и автомобили хорошие умели делать? И в футбол играть? И вообще жили по-человечески? Что ж, многое было утрачено с той поры. Да и нечего этому удивляться. Со времен лихих девяностых прошло всего-то полтора десятка лет, а какие страшные перемены во всех сферах претерпела отчизна. Вымер целый биологический вид конкретных пацанов. То были настоящие титаны, сама эволюция, воплощенная в крепких костях и могучих мышцах. Они не хотели быть покорными скотами, что довольствуются малым, они желали брать от жизни все. И брали. Еще как брали. Но прошло всего несколько лет, и они исчезли с лица земли, а их место заняли жлобы, бывшие в девяностых кормовыми животными конкретных пацанов. И ладно бы одни жлобы. Повылезали из каких-то щелей и вовсе непотребные существа, срамящие одним фактом своего существования не только генофонд нации, но и все человечество. И один такой ходячий позор планеты как раз плелся впереди. Цент как глянул на сгорбленную спину Владика, так почувствовал, как внутри закипает ярость. Он так и не смог простить Владика за то, что тот Владик.
- Убивать таких надо! - прорычал Цент.
Владик услышал и в страхе оглянулся. Ошибочно подумал, что Цент подразумевает сектантов из Последнего ордена, или еще кого-то, но когда встретился взглядом с извергом, все понял - адский садист имел в виду именно его.
- О тебе я, о тебе, - развеял все его сомнения Цент.
- Я думал, ты про них, - всхлипнул Владик, имея в виду активистов Последнего ордена.
- Их тоже убивать надо, но они хоть что-то делали. Человечество, считай, истребили, цивилизацию уничтожили. Оно не по понятиям, но все же реальные дела. А что сделал ты?
- Я просто жил, никого не трогал....
- Вот-вот. Просто жил, никого не трогал. Как растение. Ты даже не скотина, ты трава. Никогда не прощу тебе твоей вегетативной сути. Лишь геройская смерть поможет тебе смыть позор. Понимаешь, на что я намекаю?
- Да, - глотая слезы, кивнул Владик.
- Ну, так постарайся. А то взял моду выживать. Или мне придется вмешаться. Геройская эвтаназия тоже вариант.
- Что там впереди? - вторглась в беседу Машка. - Смотрите!
Не думал Вадик, что так обрадуется финальному боссу, но только тот сберег от неминуемой расправы. Чем дольше длилось их знакомство, тем больше Цент его ненавидел. И недалек был тот день, когда изверг перейдет от слов к делу. Одно слегка утешало - вряд ли они до него доживут.
Вокруг огромного каменного саркофага горели многочисленные свечи, среди них, прямо на полу, сидел к ним спиной какой-то человек. Или не человек? Пойди-ка, разбери заранее, пока оно на тебя не кинулось, зубами лязгая.
- Это Кощей? - прошептала Машка.
- Сейчас узнаем, - обнадежил ее Цент, занося кирку для удара. Вступать с неизвестным типом в милую беседу он не собирался, и не важно, кто это: Кощей, главарь сектантов Будимир или просто какой-то левый мужик. Лучше вначале отоварить его по голове киркой, а уж потом провести опознание останков.
Цент неумолимо надвигался на будущего покойника, Машка, сильно труся, наступала с правого фланга. На левом фланге все было хуже некуда - Владик выронил из трясущихся ладоней лом, тот упал частично на каменный пол, частично ему на ногу. Звон железа смешался воедино с болезненным воем программиста. Человек, сидящий возле саркофага, вздрогнул и слегка повернул голову.
- Вы кто такие? - спросил он грозно. Его голос оброс эхом и громом раскатился по всему огромному залу.
- Айтишник, ну ты и айтишник! - покачал головой Цент, с ненавистью глядя на прыгающего на одной ноге и горько рыдающего Владика.
