- Да что ты стоишь-то? - закричала Машка, хватая Владика за руку и волоча за собой на буксире. Программист будто пребывал в трансе и мощно ароматизировал окружающую действительность.
Цент к тому времени закончил расчистку пути, и очень даже вовремя, потому что с тыла уже наступала тухлая орда. Машка, продолжая тащить за руку программиста, подбежала к нему и сообщила:
- Владик чуть не погиб.
- Будь оно проклято, это чуть! - взревел Цент. - Как же так случилось, что он выжил? Кто в этом виноват?
Машка, в силу врожденной скромности, а так же из небезосновательного опасения за свое здоровье, не стала хвататься, что виновата она. Вместо этого высказала предположение, что его спас бог.
- Почему? - воскликнул Цент, взывая к небесам. - Разве мало бабок я пожертвовал тебе на храм? Разве не на моей груди висел самый большой крестик в братве? Не в моей ли машине на панели красовалась икона Рублева, украденная сотрудниками из музея и замененная там на копию? Не я ли регулярно посещал церковь и таскал туда распутную Анфиску, дабы пошло это на пользу ее грешной душе? Да нет набожнее меня человека во всей земле русской! Так почему же ты не прибрал очкарика? Почему?
- Где я? - пробормотал Владик, медленно возвращаясь из комы в реальный мир.
- Да тут еще, к сожалению! - с нескрываемой горечью бросил ему Цент. - Такую холеру, как ты, ничто не берет. Какие люди ушли! Какие титаны! Вася Обрез, Степа Кардан, Илюша Меченый. Вот были человечищи. А ты все еще живешь. Не стыдно?
- Я больше не буду, - пробубнил Владик, цепляясь за свою благодетельницу.
- Если бы, - усомнился Цент. - От тебя дождешься! Чувствую, пока сам этим не займусь, толку не будет.
- Чем не займешься? - не поняла Машка, продолжая тащить за собой полуобморочного программиста. Мертвецы продолжали преследовать их, от тухлой братии удалось оторваться, но не намного.
- Да как это чем? Очкарика нужно ликвидировать.
- Он ведь ничего плохого не сделал, - вступилась за подопечного девушка.
- Он вообще ничего не сделал, - возразил ей Цент. - Где был этот прыщавый перец, когда страну превращали в заповедник лохов? Почему не восстал против тошнотворного порядка и отстойной стабильности? Сидел в своем интернете, баб голых разглядывал. Спасибо зомби-апокалипсису, а иначе из-за таких вот паразитов русский народ лет через тридцать вовсе бы сгинул.
- Да он не виноват, - попыталась обелить Владика Машка, которая, на самом деле, очень плохо понимала суть претензий Цента.
- Ага! Как же! Будто он не видел, что в стране происходит. И что он сделал? Взял ли ствол и пошел ли бороться? Нет. Сидел тихо на своей параше и не высовывался.
- Я всегда голосовал за кандидатов от несистемной оппозиции, - зачем-то сообщил Владик, надеясь, что это ему как-то поможет. Не помогло.
- За кого ты голосовал, мы еще обсудим, - пообещал Цент. - Этот вопрос не закрыт. Все остальные тоже.
Впрочем, выяснение политических пристрастий Владика пришлось отложить до лучших времен. Мертвецы не дремали, не потели и не уставали. Движимые стремлением добраться до свежего мясца и полакомиться им, тухлые сограждане уже напирали со всех сторон. Цент бежал первым, на ходу снося лопатой головы попадавшимся на пути зомби, Машка и Владик старались не отстать от него. Оба понимали - Цент их ждать не будет. И если он первым доберется до автомобиля с ключами в замке зажигания и бензином в баке, то запросто может бросить своих спутников. В основном, конечно, Владика, ну и Машку за компанию, раз та взялась заботиться о программисте. До девушки, кстати, это тоже начало доходить. И материнский инстинкт, побуждавший ее опекать Владика, начал сдавать позиции инстинкту самосохранения. В какой-то момент, когда вцепившийся в нее иждивенец ослабил хватку, Машка вырвалась и побежала за Центом, с каждым шагом отдаляясь от покинутого всеми Владика. Тот вначале ничего не понял, подумал, что произошло недоразумение, а затем с уст его сорвался вопль отчаяния и душевной боли. Конец света отнял у него все, теперь еще и едва обретенную девушку. Но был и прибыток, да такой, что грех жаловаться - ему достался Цент. Испытывая невыносимые душевные муки, программист породил еще один вопль, громче прежнего. Ноги не держали, воли к жизни не было ни грамма.
- Почему Владик кричит? - забеспокоилась поравнявшаяся с Центом Машка. Горькие вопли программиста пробудили в ее душе раскаяние. Даже стала думать, что зря покинула прыщавого юношу, и нужно бы за ним вернуться.
- Потому что он тормоз, - сквозь отдышку ответил Цент. - Ему мертвецов мало, он еще созывает.
- Маша! - захлебывался ором Владик, суча руками как капризный ребенок. Он бы, пожалуй, еще и на асфальт упал, дабы побиться в истерике, но мешали наступающие на пятки зомби.
- Заткнись, животное! - рявкнул Цент.
- Машенька! - громче прежнего стенал страдалец.
