— Можешь и должен! — вопреки словам в голосе Дея звучит почти просьба. Волк очень сильно повзрослел за эти дни. — Если тебе хоть немного дорога моя…
Голос, который слышен на поле битвы лучше прочих, прерывается. Джаред темнеет глазами, я вижу, ему страшно хочется поддержать гордого наследника, отодвинув этикет и слухи. Дею хватает пары мгновений, чтобы собраться с силами.
— …принцесса Солнца, расскажи мне все!
Джаред потирает подбородок, словно не уверен, может ли тайна короля быть открыта без его ведома. Почти в той же степени его тревожит вопрос, что станет после этого с Деем. Смиряться молодой волк не собирается, это очевидно и слепому, а Джаред всегда был очень зорким.
— Отец сказал про друидов, — невесело щурит глаза Дей. Я горжусь им, мой Дей видит Джареда сейчас почти так же, как я. — Вернее, у него вырвалось. Как позвать их?
Любопытство и боязнь, решимость и отчаяние, Дей не собирается останавливаться, не предприняв всего, что может, для спасения Лили. Ох, Дей, не вздрагивай так, прости, я случайно упомянул её имя.
— Они…
Он не стар, наш советник, но это было на его памяти. Дей заинтересованно подается вперед, однако Джаред смолкает совсем и убирает руку с его плеча при виде поднимающегося короля.
— Придут… — вежливая улыбка больше похожа на болезненную гримасу. Отчаяние становится привычным чувством каждого дня. — Сами… — еще более низким, чем у сына, голосом продолжает Майлгуир, одно слово приходится на одну ступеньку. Поднимается с видимой натугой, от тяжких мыслей, а не от нехватки силы. — Только… — резкий жест, чтобы расправить плащ, похож скорее на короткий замах меча. — Пускать их нельзя! Она бы тихо ушла…
В его голосе боль, но и решимость. Плоды волчьего отчаяния затяжной беззвездной ночи. Светом короля долгие годы был Дей, но Майлгуир понимает, Дея без Алиенны нет. А её для Майлгуира уже нет. До чего же они отчаянные, эти волки.
— Но она очнулась!
— Да, очнулась.
Тон старшего волка не выдает чувств так явно, но гордо вздернутая голова и потемневшие серые глаза ничуть не хуже деева рычания. Он просто контролирует себя лучше, хотя я вижу, показывать свою боль, обсуждать свой крах Майлгуиру вовсе не по душе.
— Очнулась! — сердито повторяет он, оглядывает рычащего пса, спокойного Джареда, еле сдерживающую слезы Меви, спящую Алиенну и, наконец, опять останавливает взгляд на Дее. — Друиды вдохнули в нее силу, и она… — он не договаривает, голос не прерывается, просто тухнет, в том воспоминании нет света, а в душе больше никогда не будет звезд. — Лучше было пожертвовать ее жизнью. А ведь я любил её!
И любит до сих пор. Одну. Единственную. Даже расплачиваясь страшно за грехи. Не мог он поступить иначе, как бы не уговаривал себя сейчас. Ну что за отчаянная порода!
Дей бросает на отца недоверчивый взгляд. Да, мой Дей, твой отец тоже любил, тоже был молод, тоже был порывист. И точно так же, как ты, не мог просто взять и отпустить свою любовь.
В башне почти под небом негде присесть, король опирается спиной о черные камни и продолжает негромко:
— Я познал многое за свою жизнь и возомнил себя подобным старым богам. Мне подчинялись все стихии — все! — кроме одной. Этайн любила меня не слепым обожанием Верхних, нет. Я перенес ее любовь к мужу на себя, и…
Речь дается королю непросто: он может понять сына, он может понять себя в те годы. Он не может понять, как выходит, что бороться за любовь означает отдавать жизнь.
— Не смог вернуть королеву галатов Верхнему Миру. Я нарушил все мыслимые законы, и ее супруг, как равную меру от друидов, получил помощь и путь под Холмы. Осада длилась долго.
Король замолкает, глаза его блестят воинственно, очень легко представить его молодым и ярким, подобным Дею, опасным полководцем, отчаянным и умным. Но у всяких сил есть предел, то время для мира ши стало большим испытанием.
— Я решил открыться, когда ей пришло время рожать. Рождение — тонкая грань между жизнью и смертью, морок мог спасть и сам. Я надеялся, что она полюбит меня не наведенной любовью, настоящей!
Майлгуир восклицает это с чувством, все пораженно застывают, ибо давным-давно не видели своего короля таким, сияющим, живым, азартным. Мой Дей чувствует боль за отца, только теперь понимая разницу, пропасть, разрубившую его жизнь на два имени.
— Или хоть просто останется здесь. Что ребенок привяжет ее ко мне! Я готов был отдать ей всё! Всё! — глаза отливают знакомой желтизной. — Кроме свободы.
Отпустить — все равно, что лишиться сердца. Мой Дей смог, в чем-то он уже сейчас сильнее отца.
Король подходит к Алиенне. Долго глядит, словно выискивая черты другой женщины. Редкие снежинки ложились когда-то на щеки зеленоглазой красавицы с огненными волосами и сердцем… и так же не таяли.
— Я сделал ее своей королевой! Она заснула, не выдержав реальности, не дослушав меня. Я позвал друидов, и друиды помогли.
Теперь король словно пересказывает скучные страницы книги по истории. Чувство погибло тогда. Без чувств на самом деле ещё больнее, мой Дей.
