Мой Дей, он расстраивается еще пуще, зря друга в спину толкнул. Ну, может, он прикинул, сколь долго будет объяснять, куда прыгать, зачем прыгать и почему нельзя перенести тебя прямо в город! И решил сократить путь хотя бы на разъяснения. Нет, я и не думал издеваться!
Ой, может, не надо так сильно стучать его по плечу в ответ?
— Будем считать, что сократил, — отвечает Дей. И Бранн косится почти довольно.
Волк, стряхнувшись, спрашивает:
— Скажи, а есть в вашем неблагом краю место, где тебя не хотят сожрать, выпить, свести с ума, околдовать или покалечить? Или расширить границы за счет резвых ног?
— Добро пожаловать в Золотой Город! — поднимает уголки губ Бранн.
Ворона все равно отряхивает плечи моего Дея, вздыхает тяжелее, слабо улыбается, похоже, собираясь с силами для окончательного возвращения домой. Кажется, стоит Бранну обернуться, как прежняя жизнь набросится на него, не оставляя костей. Мой Дей чувствует настроение неблагого, снова хлопает по плечу, подбадривая и поторапливая — настроение настроением, а спешить нам приходится.
Золотой город оказывается близко — всего-то несколько лиг от рва с коварным песком, и мы попадаем в предместья. Заметно, что это столица Неблагого Двора, дальше виднеются высокие и вычурные здания, которые блазнятся… Да, мой Дей, мне тоже хочется потрясти головой и протереть глаза руками — здания кажутся танцующими!
Бранн вышагивает рядом спокойно, его эти выкрутасы построек не впечатляют, но на то он и неблагой. Я тоже никогда раньше не видел, чтобы здание высилось крышей вниз или боком вверх. Или состояло из одних только зеркал! Или загибалось над улицей, будто его потянули за угол! Или выглядело сплюснутым, словно смотришь под воду!
Одно смотрится и вовсе издевательством над здравым смыслом: его очертания такие, будто ты пьян! Или я пьян, мой Дей! Старые боги, оно еще и двигается! Проще смотреть на дорогу под нашими ногами. Приметивший это Бранн бормочет:
— Ты привыкнешь, все быстро привыкают.
Дорога у неблагих тоже очень странная, ровная, чистая и широкая, пусть кое-где попадаются гнутые линии с затейливыми рисунками, а жителей пока видно мало, но неясный гул на грани слышимости намекает, что их тут достаточно. Первый попавшийся по пути неблагой дико косится на нас, его волосы шевелятся, хотя ветра нет, он кивает Бранну, получает кивок в ответ, но и после того, как мы расходимся, продолжает оглядываться.
Да, мой Дей, мне тоже не по себе. Я понимаю, что настораживает в облике неблагого только тогда, когда он скрывается за поворотом: вместо волос у него на голове змеи. И вовсе обычным по сравнению с этим смотрится то, что он бос. Пыли здесь нет совсем, равно как и обуви, похоже — по желтой, светящейся мостовой стучат только легкие сапоги Бранна, да твои высокие охотничьи, мой Дей.
Когда дома поблизости перестают обращать внимание своей вычурностью каждый, а хотя бы через один, становится ясно, что жизнь уже кипит на улицах, просто вначале незаметно. На карнизах и фасадах порхают птицы, они пересвистываются слишком осмысленно для обычных; крошечные феи стайкой проносятся, заставляя обернуться на движение сбоку; Бранн прихватывает тебя за рукав, останавливая и не давая опустить ногу на важно ползущего крупного, по колено тебе ящера, перешагнуть тоже не дает, заставляя дожидаться, пока тот проползет:
— Ты же не хочешь начать кровную вражду с королем Песчаных барханов, просто Дей? Она будет длиться пятьдесят поколений, что недолго для ящеров, но твои дальние потомки окажутся в страшной опасности! — глаза Бранна впервые светлеют, там затейливо прыгают озорные феи. — Если ты не бросишь вызов никому из его потомков на протяжении ближайших пятидесяти лет, чтобы сразиться на церемониальной дуэли, предполагающей ползание по нагретым до огненного жара камням в своем перворожденном виде, — выразительный взгляд на одежду, — то потомки всех жителей Песчаных барханов откроют охоту на твоих потомков!
Важно переставляющий лапы король Песчаных барханов бросает на нас высокомерный взгляд, и я очень рад, мой Дей, что ты слишком ошарашен для ответа. Ящер, однако, присматривается к Бранну, во взгляде сквозит узнавание, он шипит:
— Дтх-а-а, емху-у мхо-ош-шно вферить! Пх-ходтробности-и дху-уэли нхе-еблагхо-ой пхри-инц-с зснае-ет на-а схво-оей-й шкху-уре!
Бранн отвешивает глубокий поклон, но вскидывает голову почти шутя:
— Тогда ты был гораздо-гораздо меньше!
Ящер королевского рода надменно задирает подбородок, но косится вполне дружелюбно и проползает дальше чуть быстрее, снова можно идти.
Мой Дей, однако, не спешит трогаться с места, пристально смотрит на Бранна:
— То есть ты?.. — недоверчиво поворачивает голову боком.
— То есть когда я был меньше, я знал не так много окружающих свобод, — Ворона слегка чешет нос длинным пальцем, как будто хочет спрятать за рукой лицо, — и не так внимательно смотрел под ноги. Но лазал и тогда хорошо!
Ох, мой Дей, да, мне тоже хочется потрясти головой, но я боюсь беспокоить твое заживающее плечо.
