Лисенок оттачивал мастерство охотника, гоняясь по лесу за мелкими птицами, а я выполняла упражнения на выносливость и меткость. Когда Терр уладит дела в Империи и примется вновь тренировать меня лично, надеюсь, у меня будет, чем его удивить.
В это чудесное утро не хотелось думать о плохом и впускать в сердце тревогу, вызванную недавним разговором с дядей. А потому я с детским восторгом отдалась хорошему настроению и уверенности, что смогу преодолеть все невзгоды.
- Огонечек, догоняй! – крикнула я в сторону леса, изменяя привычный маршрут своей пробежки.
Хотелось посмотреть, что творится вокруг, и я мерным бегом направилась вокруг массивного здания института, в сад. Огонек замелькал яркой звездочкой среди деревьев, стремительно приближаясь и размахивая крылышками. От него исходили волны задора и ликования, от которых хотелось смеяться и хохотать. Таким образом маленький зверек выражал свое довольство и благодарность.
В ранний утренний час сад представлял собой невероятно красивое зрелище. Я радовалась искрящемуся снегу и свежим, еще не хоженым тропинкам, причудливым сугробам и морозным узорам на легкой корке льда, покрывшей садовый пруд. Любовалась на то, с каким искусством тонкий слой снега припорошил кусты роз. Казалось, будто кто-то заботливо укутал их пушистой шалью…
Счастливая и раскрасневшаяся, выпустила последнее облачко пара своего дыхания на прохладный морозный воздух и поспешила к себе, чтобы принять душ. Сегодня я решила позавтракать в столовой, поделиться своим хорошим настроением с друзьями и коллегами. Что может быть лучше после прогулки, чем чашечка ароматного какао с теплой булочкой и общество приятных собеседников?
Домовая Макшанна приветливо улыбалась, разливая горячий отвар столпившимся у стойки зевавшим адептам. Я усмехнулась, догадавшись, что такое раннее появление в столовой – мера для них вынужденная. Скорее всего, кто-то воспользовался долгим отсутствием директора и устроил незапланированные гуляния с обильными возлияниями. Не чая, понятное дело. Надо сказать, что и выглядели они не столько сонными, сколько помятыми. Понимаю, до начала занятий нужно успеть привести себя в порядок…
В отличие от адептов, тетя Макша выглядела как никогда очаровательно и свежо. Сегодня вместо колпака на ней был кокетливый розовый чепец в тон новому переднику, а сама она светилась внутренней гармонией и радостью. Ее плавные, размеренные движения приятно успокаивали, навевая мысли о домашнем уюте. У меня никогда не было бабушки, но в своих детских фантазиях я представляла ее именно такой – румяной женщиной с добрым, заботливым взглядом и ласковым голосом.
Выпросив себе на завтрак медовые лепешки, блинчики с фруктовой начинкой, прихватив пару булочек и, конечно же, не забыв про вожделенное какао, я устроилась за дальним столиком. Отсюда было удобно наблюдать за всеми входящими в столовую. Очень скоро пожаловали сотрудники научного сектора, не замедлили появиться преподаватели, а после них цепочкой потянулись и адепты.
Пока я поглощала утренние вкусности, ко мне присоединились неразлучные Селвин и Касси. Стихийник слушал нашу болтовню с ангельским, не свойственным ему терпением, изредка вставляя и свои комментарии. Его ласковые, но ощутимо собственнические взгляды на подругу говорили сами за себя. Под милое щебетание влюбленной светлой феи я узнала о планах парочки на зимние каникулы. Они собирались навестить родных Селвина в Ритании, а потому Касси очень волновалась и заранее обдумывала детали поездки, свой будущий гардероб, сувениры и подарки.
Настроение девушки было мне так понятно и близко. Я и сама витала в облаках, стоило лишь подумать о Террисе. Казалось, что весь мир должен разделять это ощущение безграничного счастья. Кроме того, именно на зимних праздниках было решено представить меня ко двору в качестве официальной невесты, где я, наконец-то познакомлюсь с императорской семьей в полном составе. Помня о впечатлении, которое на меня произвел старший брат Терриса, наследный принц Раден, о предстоящих каникулах я предпочитала не думать…
Еще я избегала мыслей о Теаноре. Теперь меня ничто не связывало с бывшим женихом, и не было причин сторониться его общества, но общаться, как когда-то, по-дружески уже не получалось. Мы то и дело сталкивались в столовой, библиотеке и на общих педагогических собраниях, здоровались и улыбались… А мне всегда виделась грусть и укор во взгляде эльфа. От того и мое собственное счастье омрачалось.
Прежде жизнерадостный, самоуверенный эльф перестал походить на самого себя. У него был вид несчастного, погруженного в задумчивость поэта. Было неприятно осознавать, что таким он стал по моей вине, хотя я и не чувствовала себя виноватой. А вот Сириэль, похоже, так не считал. При случае он старался подшутить надо мной, беззлобно называя вертихвосткой и искательницей приключений. Эти слова он всегда произносил в присутствии друга, на что тот недовольно закатывал глаза и выдавал какую-нибудь глубокомысленную стихотворную фразу о несчастной любви и злодейке-судьбе.
