Она позволила ему выйти, быстро задернув за ним полотно, чтобы никто из посторонних не увидел. Удовлетворенная, она повернулась, чтобы посмотреть на свой личный маленький алтарь. Ее кровь застыла: письмо Жюля все еще лежало у ног Девы Марии. Она забыла положить его обратно в конверт. Она выглянула на улицу: там никого не было. Она сопротивлялась желанию выйти и позвать письмоносца. Возможно, он уже растворился в воздухе. Он вернется через несколько минут, сказала она себе, чтобы успокоиться. Может быть, тогда он сможет забрать ее письмо и исправит ошибку, чтобы дать ей второе письмо… А может быть, и нет… Она села на пол, осознав свою глупость. Именно поэтому она получила письмо брата только в последний раз. Не потому, что он таинственным образом добавил его в нужное время, а потому, что она, Брисеида, по глупости не смогла отправить его… Разве можно быть настолько глупой?
Прошло полчаса, а почтальон все не появлялся. Теперь над Брисеидой нависло более серьезное последствие: она только что использовала свою последнюю карту. Бенджи предупреждал ее, что однажды этот момент наступит. Без письма она не смогла позвать письмоносца, а он только что ушел в последний раз. Она почувствовала, как в ее грудь заползает огромная пустота.
Зазвучали трубы, возвещая о начале дневных состязаний. От Энндала по-прежнему ничего не было слышно. Она ходила взад-вперед по шатру. Ей снова не хватало воздуха. При этом на ней была только свободная рубашка, которая служила ей нижним бельем. Она сняла свое зеленое бархатное платье, надеясь выиграть немного времени. Она опустилась на колени перед Богородицей, заставила себя перевести дыхание и подняла глаза на статую. Брисеида замерла с ледяной дрожью: Пресвятая Дева двигалась. Она все еще была мраморной, но ее поза изменилась. Мария смотрела прямо на нее. Она подняла голову, чтобы встретить взгляд Брисеиды.
Медленно поднявшись на ноги, Брисеида сделала несколько шагов назад и обернулась в надежде увидеть приближающегося Энндала. Когда она снова посмотрела на статую, та протягивала руку с зажатым между большим и указательным пальцами листком бумаги.
Брисеида глубоко вдохнула, сделав два шага, чтобы взять лист бумаги. Статуя не дрогнула. Брисеида подняла послание на уровень глаз, чтобы держать статую в поле зрения. Письмо было написано от руки:
В шатер вошел человек в капюшоне, чье отвратительное лицо дополнялось лишь зловонием. На этот раз она не смогла удержаться от крика.
– Шшш! Успокойся, это мы! – воскликнул Эней, подошедший за ним. – Подвинься, старик, ты загораживаешь путь.
Мужчина издал несколько резких ворчаний и отошел в сторону, чтобы пропустить Энея и Оанко. Эней был одет в тунику с орлом Гонзага на груди, желтые и синие нарукавники и пажеский тюрбан, конец которого небрежно перекинут через плечо.
– Как тебе? – спросил он. – Для трупа у него неплохо получается, не так ли? Нам нужно спешить, мы потеряли время на организацию. Касен поможет нам надеть твои доспехи.
– Касен?
– Мы дали им имена, чтобы не запутаться. Их настоящие имена узнать невозможно. «Мы» здесь, «мы» там, кобольды не очень склонны к индивидуализму. Давайте поторопитесь!
Еще три человека в капюшонах вошли в шатер с частями доспехов в руках, но они, как и первые, остались стоять у входа. Затем Брисеида заметила, что все они смотрят на статую Богородицы. Статуя вернулась в исходное положение, за исключением лица, которое было незаметно повернуто в сторону кобольдов. Брисеида схватила турнирный топор, лежавший у входа, и с боевым кличем замахнулась на алтарь. Лезвие ударилось о дерево, едва поцарапав ее саму. Брисеида нанесла второй удар, затем третий, пока статуя не опрокинулась на бок и не упала на землю, где разлетелась на две части. Брисеида оглянулась на кобольдов, переводя дыхание. Они улыбались ей желтыми зубами, переступая с ноги на ногу и хлопая в ладоши. Оанко и Энея ошеломленно смотрели на нее.
– Брисеида, ты как? – спросил Эней.
– Намного лучше, спасибо.
Она разбила остальные иконы и выбросила их из предосторожности.
– Сейчас не время устраивать шум, – прокомментировал Леонель, входя в дом. – Трубы прозвучали, и ты уже должна быть в числе участников парада.
– Где труй-де-нуй?
– Снаружи. Она ждет нас, Менг наблюдает за ней. Мне нужен был свежий воздух. Дурачок «Два», Дурачок «Три» и Дурачок «Четыре», пора идти и наполнить чан водой из озера.
Кобольды не стали медлить.
– Вы еще это не сделали? – воскликнула Брисеида.
– Мы делаем все, что можем, сэр рыцарь, – ответил Леонель, бросая ей ее белую тунику сопротивленца. – Ты оставила ее в богадельне. Не думаю, что твоя ночная рубашка подойдет для доспехов. Быстро.
Оанко, Эней и Леонель повернулись, чтобы позволить ей переодеться. Оанко схватил за шею труп, который остался в палатке, и развернул его.
