В ее сознании стихотворение крутилось по кругу. И все же оно не занимало ее настолько, чтобы стереть головокружительные мысли, которые одолевали ее.
Падение.
Быстрое.
Нескончаемое.
Вечное.
Каждая новая мысль поражала ее в самое сердце, заставляя терять еще немного рассудка. Она падала всего несколько минут, а уже осознание масштабов своего падения обрушилось на нее со всей силой. Такими темпами ей не хватит и недели, чтобы сойти с ума. Осознание того, что она приговорена к пожизненному наказанию, не имея никаких шансов на спасение, нисколько не успокаивало… Постоянное падение не позволяло ей кричать. Ее вечное падение не позволяло ей плакать, думать обо всем, что она оставила позади. Всегда в движении, она могла воспринимать только свое будущее, отсутствие будущего, будущее, состоящее из белого, пустоты и ветра, которое оставляло ее застыть в оцепенении.
Внезапно появился проблеск надежды: в пустыне Мира Снов она думала, что умрет от голода. И во время своих путешествий, будучи душой, она испытывала холод, боль, несколько раз чуть не утонула и играла со смертью… Ей не нужно ждать, пока умрет ее настоящее тело! В течение трех дней она умрет от жажды. Что за черт! Ей точно не нужно ждать три дня, в ее руке все еще был меч Энндала, все, что ей нужно было сделать, – это перерезать себе вены…
Ей не удалось нанести даже царапины. Лезвие скользило по ее коже, как перо по мраморной статуе: больше не было иллюзии реальности, способной ошеломить ее принципами жизни и смерти. Она была не более чем душой, потерянной в абстракции, пустоте, бесконечности.
Как долго еще она будет держать меч Энндала? Как долго она будет цепляться за мысль о том, что однажды вернет его ему? Риторический вопрос. Времени больше не существовало – в пустоте и белизне. Падение длилось час, день, месяц – без следов и ориентиров, все было одинаково… Но, представляя, как она возвращает меч, она начинала верить. До нее донесся голос Леонеля. Давайте вернемся, хорошо? Она согласилась. Она хотела снова увидеть его, прижаться к нему. Ей хотелось снова увидеть их всех, разделить с ними свои радости и страхи, почувствовать себя окруженной, любимой… Ей пришла в голову идея вызвать дракона. Она делала это раньше, она может сделать это снова. Свободная химера, которая могла бы прилететь ей на помощь и вытащить ее из пустоты. Конечно, у нее не было с собой ничего, чем можно было бы рисовать, но если закрыть глаза, сосредоточиться на воображении, обвести, возможно, пальцем, воспроизвести
Но никто не приходил за ней.
Она все еще падала, каждая секунда была более реальной и захватывающей, чем предыдущая. Затем ей стал ясен изъян ее рассуждений: она впала в страх, вечный, неизбежный страх, а свободные химеры не выносят страха. Она не смогла бы привлечь ни одну из них. Это новое откровение стало поворотным моментом в ее падении. Зная, что ее желания останутся неисполненными, безмерная печаль одолевала ее и с болью сжимала сердце. Она уже не просто падала в пустоту, у нее все падало внутри. Никогда не увидит своих друзей, свою семью, Жюля, Анни…
