– Нет, совсем нет. Во-первых, это совпадение, что тебя отметили стрелой, Люсьен не имеет к этому никакого отношения. И если бы ты не попала в Цитадель сразу после этого, красное пятно поразило бы все твое тело и ты бы умерла менее чем через три дня. Во-вторых, Люсьен вошел в Цитадель не из-за жажды истины. Он уже давно прошел эту стадию, когда я отправил его в психушку. С тех пор как Анни забеременела. С тех пор как Цитадель использовала рычаги воздействия и установила с ним контакт. Нет, он хотел спасти своего сына, а я, как дурак, поддался… Я пошел на огромный риск. Я даже пообещал присматривать за его семьей, если с ним что-нибудь случится. Именно я предложил Анни работу в больнице, чтобы помочь ей материально. И именно я разрешил ей забрать его домой, потому что она не могла видеть его в больнице. И вот как я вознагражден сегодня.
– Цитадель угрожала убить Жюля?
Его история была похожа на историю Кати. Но почему именно Жюль, если взрослый Жюль никогда не попадал в Цитадель?
– В одном из своих документов мой отец говорит о том, что хочет найти выход для своего сына, пока не стало слишком поздно, – сказала она, не дожидаясь ответа на свой первый вопрос. – Он говорит
– Смерть – это не судьба, это отсутствие судьбы. И она гораздо приятнее, чем то, что ожидало Жюля, если бы Люсьен не отреагировал.
– Что?
– Придумав способ самостоятельно проникнуть в Цитадель, Люсьен сделал то, чего я не понимал с самого начала. Он не только нарушил тайну ее существования, он пошатнул уверенность, на которой покоится ее фундамент: ее уверенность в том, что она остается абсолютной хозяйкой правил игры. Всегда на шаг впереди, все контролирует. Впервые Цитадель столкнулась с угрозой. И за это она предусмотрела самое страшное наказание.
Мулен сделал паузу, как бы не желая углубляться в столь мрачную тему.
– Какое?
– Ты знаешь, что такое химера, Брисеида?
Она кивнула:
– Я знаю, что есть два вида. Те, что принадлежат Цитадели, и те, что свободны и происходят из общих снов людей.
– Нет, нет, я имею в виду, какое определение можно найти в словаре?
– Это… воображаемое существо, – размышляла она вслух.
– Существо, созданное из тел нескольких различных видов. Клюв орла, тело льва, чешуя змеи. Сфинкс – химера, русалка, дракон – химеры. Ты… ты когда-нибудь видела, как Цитадель
– Да, – призналась Брисеида, ее щеки раскраснелись, она полностью осознавала степень своей ответственности за рассказ доктора.
Если бы она и ее друзья не воссоздали историю Ольхового короля, архиепископ не провалил бы свою миссию, и Теобальд не смог бы наказать его и его семью.
– Ты успела за ней понаблюдать?
– Выглядела она не очень симпатично…
– Выглядела ли она так же быстро соображающей, как человек, с которого она была частично сотворена?
– Нет. Нет, конечно, нет.
– Разум химеры, как и ее тело, представляет собой комбинацию частей оригинальных разумов. Если человека, даже гениального, соединить с… скажем, ящерицей, то полученная химера будет иметь средние умственные способности. Представь.
Брисеида опустила взгляд:
– Вам известна история Ольхового короля?
– Я хорошо с ней знаком, – ответил он с подозрением.
Брисеида покраснела еще больше. Она поняла, что история Ольхового короля напрямую связана с трансформацией его предка. Она продолжила как можно быстрее:
– Король также является химерой, как я понимаю. При этом у него нет животных черт, он похож на самого себя.
– Похож, правда? Я видел только грубые изображения короля, но сомневаюсь, что у рыцаря, от которого он был создан, были такие пустые глаза и он двигался так вяло. Нет, я не знаю всех тайн создания Мрачного короля, но точно известно, что от рыцаря только отчаяние подпитало химеру. То же самое можно сказать и о его госпоже.
Брисеида не торопилась, усваивала информацию. Все было так ново и в то же время так логично, словно кусочки головоломки, встающие на свои места. Мулен говорил правду.
