Но письмоносец уже не сидел на кровати. Брисеида была так сосредоточена, что ничего не заметила. Оанко бросился к двери, широко распахнул ее и осмотрел коридор, пока Леонель заглядывал под кровать. Никто не видел, как письмоносец ушел.
– Ты можешь позвать его еще раз, – предложил Энндал.
Но, поразмыслив, он согласился, что это не очень хорошая идея. В последний раз письмоносец, казалось, не узнал их. Они понятия не имели, сколько раз Брисеида могла отправить письмо самой себе, прежде чем оно перестало возвращаться. Стоит подумать, прежде чем использовать свои последние козыри.
Брисеида хотела связаться с Бенджи. Она ждала до следующего утра, когда остальные ушли на мессу.
Она долго перебирала письма отца, еще долго после того, как Энндал, последний, кто поддерживал ее, наконец, предался сну. Перед тем как пламя свечи угасло, она просмотрела все слова, которые нашла, и заметила основополагающий элемент, который до сих пор ускользал от ее внимания. Заснуть было трудно, волнение одолевало ее с утра. Она пыталась его контролировать, чтобы не испортить план. Должно быть, она выглядела больной, слишком расстроенной из-за пережитого накануне, чтобы найти в себе силы встать.
– Вы можете помолиться без меня, – стонала она, пока Энндал отряхивал штаны, чтобы пойти на лауды. – Мое платье все равно мокрое, мне нечего надеть.
– Да, идите без нас, – добавил Леонель, тоже выглядевший как труп. – Я не спал всю ночь, снился кошмар за кошмаром, это было ужасно…
Он подмигнул Брисеиде, которая бросила на него недовольный взгляд. Присутствие Леонеля не входило в ее планы.
– Нет, ты в порядке. И потом один из нас должен пойти в собор, чтобы показать остальным дверь, через которую мы вошли в тайный переход.
Энндал наблюдал за ними и стоял перед Брисеидой, кажется, что-то подозревая.
Именно этого она и боялась. Спасибо, Леонель.
– Что еще, вы двое, планируете?
– Вообще ничего. Я больна, и мне нечего надеть.
В дверь постучали. Оанко пошел открывать дверь, и появился молодой служитель Хасин, одетый в красивый зеленый бархатный халат с голубоватыми узорами.
– Госпожа Кассандра слышала, что демуазель Брисеиду постигло какое-то несчастье. Она приносит ей глубочайшие сожаления и просит надеть это платье.
– Что ж, новости распространяются быстро! – фыркнула Лиз, поднимая платье. – Боже, как красиво! В следующий раз я тоже буду валяться в грязи! Я шучу, – добавила она, заметив страдальческое выражение лица, которое пыталась изобразить Брисеида.
Энндал поднял бровь, глядя Брисеиде прямо в глаза:
– Куда ты собралась?
– Никуда. Просто попроси Хасина сторожить за дверью, если ты мне не доверяешь. Клянусь, я не намерена покидать эту комнату.
Наконец-то она одержала вверх. Леонель ушел, окинув ее мрачным взглядом с оттенком любопытства. Она проигнорировала его. Слова промелькнули в ее сознании, как яркие огни на киноафише.
Ей до смерти хотелось поговорить с Бенджи.
– Я могу поверить, что в этом есть смысл, если твой отец или твой брат думал об этом. Но я не понимаю, в чем дело. Нужно искать доктора Мулена, это логично, он хранитель и должен был позаботиться о твоем переходе, пока твой отец не вмешался. Но я уже провел кое-какие исследования в файлах хранителей. Я нашел Мулена, связанного с больницей Рише, но не обнаружил ничего особенного. Я даже несколько раз возвращался к картине Альфреда Рише, но там ничего нет. Я не понимаю, что получается из твоей анаграммы… Мулен… Его адрес? Может быть, есть другой адрес, относящийся к доктору Мулену? Скрытый адрес?
–
– Нет. Я отправился выяснить, но, как я и предполагал, информация о действующем члене Элиты может быть доступна через ключ, который есть только у него. Это мера безопасности Цитадели. Тебе придется забрать ключ у Альфы, чтобы я смог найти его файл. Другими словами, если это было сделано для их идентификации, то совершенно бесполезно. Я тоже не узнал ничего нового о легенде о Мрачном короле. Но король, похищающий души, – это отражение легенды о Цитадели. Единственное другое объяснение, которое я нашел для
–
Ее не особенно радовала мысль о месте, населенном демонами, как в Каркасоне, но в еще большем количестве. Она понимала, почему все, даже Теобальд, пугались.
