Тёмные всадники полностью

– Теперь о наказаниях в Цитадели, – продолжил Бенджи. – Тебе не понравится то, что я обнаружил. Падение – это действительно наказание для химер, которые не выполнили условия сделки с Цитаделью. Но химеры – не единственные, кто связан контрактом. Каждый, кто находится в Цитадели достаточно долго для того, чтобы испытать на себе ее воздействие, навечно связан с ней.

– Я знаю, – мрачно сказал Брисеида. Лир уже говорил ей об этом в Греции. – Если мне не удастся остановить Цитадель за отведенные девять месяцев, я навсегда останусь запертой в ее стенах, как студенты, не сдавшие экзамены.

– Нет, я не об этом. Даже те, кто выходит из Цитадели через девять месяцев, все равно остаются заключенными. Даже если бы ты нашла способ сбежать, как твой отец, ты бы не смогла нормально жить дальше: если Цитадель оказала на тебя эмоциональное воздействие, ты никогда этого не забудешь. И простое воспоминание о Цитадели позволяет ей воздействовать на твой разум. Где бы ты ни находилась в мире, ты никогда не сможешь спрятаться.

– Значит, она все еще контролирует умы всех членов Элиты?

– Косвенно. Она не может избавиться от кого-либо без причины. Но если кто-то совершит ошибку, она обязательно накажет его. Существует так много правил, и так легко довести людей до предела, пока они сами не попадут в ловушку.

– Типично для Цитадели, – признала Брисеида. – Позволить людям заманить себя в ловушку… Значит ли это, что мой отец все еще не свободен, хотя он и вышел из Цитадели, чтобы найти меня?

– Тогда понятно, почему он настаивал на том, чтобы быть рядом с тобой во время твоего путешествия: чтобы он жил всего секунду в течение этих девяти месяцев и чтобы никто не успел его найти… У меня также есть хорошие новости, если тебе интересно.

Он положил на стол картонную папку и достал из нее один лист бумаги.

– Я смог вернуться в комнату, где хранятся работы твоего отца. Я нашел только один документ. Можно догадаться, что во второй раз комната уже отличалась. Но я все равно смог кое-что обнаружить. Это второе интервью журналу «Необыкновенные открытия».

Он положил бумагу на стол, оценивая, где должна находиться Брисеида, которая наклонилась, чтобы прочитать.

Файл с записью интервью, журнал «Необыкновенные открытия».

– Месье Куба, мы работаем в научном журнале, напоминаю вам…

– В науке не должно быть табу. Разве ее основная задача не в том, чтобы пролить свет на неизученные области? Феи были отдельной темой на протяжении веков. По всему миру племена, которые никогда не общались друг с другом, рассказывали о них. Если наука не будет заниматься этим вопросом, то тогда кто?

– Этнические науки, в данном случае…

– Этнология изучает наблюдателей магических явлений, я же наблюдаю само явление. Как вы думаете, у кого больше шансов на успех?

– Уж точно не у меня.

– Вы поймете, если потрудитесь выслушать меня, не перебивая своими глупыми предрассудками.

– Я весь во внимании, как и наши слушатели.

– Об этом писал поэт Йейтс, а также философ Джеффри Ходсон.

– Он оккультист.

– Меня волнует только то, что было у него в голове. А не те титулы, которые мы ему присвоили! Эфирный мир смешивается с нашим. Если бы мы могли его воспринять, он околдовал бы наши чувства. Он отвечает за магию жизни.

– Извините… Околдовал наши чувства?