Тёмные всадники полностью

Она подумала о том, чтобы оставить только одно предложение для Бенджи. Но как только она закончила писать «Ольховый король – М» и «Шестое чувство любви», ее зрение затуманилось и силуэты друзей исчезли, сменившись одинокой долговязой фигурой мальчика, сидящего за ее столом с ручкой в руке.

Бенджи позвонил своим кольцом в разбитый колокольчик и огляделся.

– Бенджи, я пытаюсь связаться с тобой уже три дня! Я же говорила, что в Средние века мое время было ограничено! Я думала, мы одна команда!

– Три дня? Прости, здесь время идет по-другому… Я был занят. Давай не будем терять времени. Кто такой Ольховый король?

– Ты о чем? Он же Мрачный король. Просто еще одно имя. Разве я тебе не говорила?

– Нет. Если бы ты мне сказала, я бы сразу нашел эту анаграмму. Все же довольно очевидно.

– Это все равно не настоящая анаграмма, лишняя буква «м», – сухо сказала Брисеида. – И мы с самого начала знали, что нам нужно обращать внимание на Ольхового короля. Мы не продвинемся дальше.

Бенджи улыбнулся на раздражение в ее голосе:

– А другие? Как ты придумала эту анаграмму?

– В пятнадцатом веке сердце рассматривалось как шестое чувство, которое контролирует остальные пять, чтобы оставаться на правильном пути и избежать падения в ад. Вот что представляет собой шестой гобелен «Дама с единорогом». Теперь кое-кто утверждает, что это шестое чувство – дверь к любви и высшей красоте, которая есть истина.

– В смысле… как дверь к истине, о которой мне рассказывали те студенты и которая открыла бы доступ к настоящей тайне библиотеки?

– Я знаю, вся эта теория висит на волоске. Но если мы вошли в Цитадель через картины, то почему в гобелене не может быть перехода?

Бенджи покачал головой. Этого объяснения ему было недостаточно. Он хотел попасть в библиотеку именно для того, чтобы понять, как Цитадели удалось провести их через картины, наряду с другими вопросами. Если через дверь к истине оказалось так трудно пробиться, то дальше он не продвинется.

Молча он выбрал лист бумаги из числа разложенных на столе, прочистил горло и прочитал вслух:

«Расстояния в космосе настолько велики, что свет звезд, потухших за миллионы лет, только сейчас достигает нас и соприкасается со светом соседних звезд, которые родились после того, как погасли первые. Пространство смешивает время и создает иллюзию. Неба, каким мы его видим, не существует и никогда не существовало. Поэтому воспринимать то, что мы видим, как доказательство чьего-то существования – это отклонение. Мы не можем доверять нашим пяти чувствам. Только нашей интуиции, которую мы, возможно, когда-нибудь назовем шестым чувством, остается контролировать наше восприятие мира и открывать дверь к любому знанию – к истине».

– Где ты это нашел?

– Это текст Нила Кубы-младшего. Текст Жюля. Он лежал вместе с остальными, спрятанный в двойном дне ящика доктора Мулена. Адрес Мулена, отсек Мулена – я все нашел. Мне пришлось хитростью пробираться через барьер проводников, эта Кати – непростая штучка. В комнате, оформленной в стиле тромплей, я наконец-то добрался до ящика с надписью «Мулен». Твой брат, похоже, так же одержим Великой тайной, как и я. Вот, послушай: «Все легенды кажутся разными, разбросанными по далеким землям этого мира. Но они подобны бесчисленным мелким элементам картины, которая, увиденная издалека, приобретает весь свой смысл. Божественная симметрия, Вселенная, космические ритмы, которые можно найти как в архитектуре атома, так и в знаменитых розовых окнах наших соборов, конструкциях фэн-шуй, небесной картографии над нашими головами, мандале жизни. Знаете ли вы, что такое мандала? Многообразие мира в единстве. Выражение Вселенной в ее основной структуре, как говорят тибетцы. Конечная цель всего этого фарса. Истина».

– Ковер, который я видела в доме старика в пустыне, с пятью единорогами, был мандалой. Гравюры на обратной стороне зеркал фэн-шуй тоже…

– Похоже, твой брат хорошо информирован.