Мои губы расплылись в жутковатой ухмылке, отчего разбойник совсем съёжился и уткнулся лбом в землю. Нет, такое заявление меня совершенно не удивило, потому как за всю мою жизнь самозванцы, представляющиеся моими отпрысками, появлялись не раз и не два. С четырьмя я даже встретился лично. Потом мне такое бессмысленное времяпрепровождение наскучило, и служба безопасности разбиралась с ними сама, уведомляя об очередном случае лишь в форме докладов.
О том, что среди самозванцев мог затесаться мой настоящий наследник, я не беспокоился, так как всегда перестраховывался на этот счёт непосредственно во время процесса, да и слежкой с помощью магии крови за своими бывшими подружками не брезговал. Ну а насчёт того, чтобы осознанно обзавестись потомством я даже не задумывался — всегда считал, что ещё слишком рано. Да и женщины, в которой я видел мать своего ребёнка, так и не нашёл.
Хотя… из Кайрил получилась бы неплохая мамаша. Она бы держала детей в строгости, а я смог бы себе позволить их баловать!
Осознав, что мои мысли опять вернулись к проблеме отношений с эльфийкой, я потряс головой и придал лицу, мгновение назад демонстрирующему глупую улыбочку, должное злобное выражение.
— Встать! — Приказал я, и разбойник тут же оказался на ногах, правда, заметно подгибающихся. — Возвращайся в свою деревню и предупреди всех, что если они не хотят, чтобы их жены и дети болтались на сучьях вместе с вами, графа дер Куга лучше не злить. Понял?
— Д-да, господин… — промямлил бородатый, видимо всё же не совсем понимая, что убивать мы его не собираемся.
— Тогда, пшёл вон! — Выкрикнул я и, наблюдая, как его широкая спина скрывается за деревьями, добавил ещё несколько крепких выражений, на которые имперские дворяне, как давно было мной подмечено, ничуть не скупились.
— Ну и зачем ты его отпустил? — Спросил Валдемар, когда мы расселись по лошадям и продолжили путешествие.
— Захотелось. — Буркнул я.
На самом деле, находись мы сейчас в Хилзготе, виселицей бы этот разбойник не отделался, но на чужой земле я не считал себя вправе заниматься подобным. К тому же, если моё сообщение достигнет предназначенных ему ушей, разбойные нападения, по крайней мере в этой области, могут существенно сократиться. Крестьяне — народ пугливый и, несмотря на заблуждение об их повальной простоте и безграмотности, довольно расчётливый. А если добавить к этому репутацию старика дер Куга, то, глядишь, может чего из этого и выйдет.
— А вдруг они вернутся? — Не отставал Кудесник.
— Это уже не наша проблема. — Пожал плечами я, не желая развивать эту тему и пересказывать свои соображения. — Наша проблема впереди и, кстати, не так уж далеко до неё осталось.
На некоторое время Валдемар замолчал, видимо расстроенный перспективой сражаться с ещё одной шайкой, которая, судя по словам пленного разбойника, куда опаснее предыдущей.
— Слушай, — наконец заговорил он, — а что это за Тёмный? Я о нём уже в который раз слышу.
Я удивлённо воззрился на Кудесника. Удивлялся я не тому, что он обо мне слышал — всё же в этом графстве тема войны с Хилзготом проскальзывает постоянно — а тому, что он до сих пор не сопоставил факты и не разобрался кто есть кто. Конечно, прямо я этого не говорил, но прекрасно дал понять, что в Империи мне не рады, да и чёрную магию тоже не жалуют. Или, может, это я всех меряю по себе и ожидаю от них большего? Нет, за время правления я от этой привычки избавился. Наверное, всё дело в Валдемаре. В иных вопросах он кажется вполне толковым, как например, в общении с графом, но иногда — просто дуб дубом! Вспомнить хотя бы тот памятный момент с магическими амулетами из золота, на которые его развёл какой-то хитрозадый тип по прозвищу Скользкий.
— Один парень. — Лениво отозвался я. Мне вдруг стало очень интересно, сложит ли он, в конце концов, два и два. — Говорят, что он уже умер.
— Понятно, — протянул Валдемар с таким видом, будто тема ему уже наскучила. Конечно же, я в это не слишком-то поверил. Вполне возможно, что иногда его простота наигранна, чем он и пользуется, вводя окружающих в заблуждение. Признаться, мне бы хотелось, чтобы всё было именно так, ведь это бы означало, что Кудесник не так уж и безнадёжен.
— Не мечи, не луки, не копья и даже не магия самое сильное оружие. Сильнейшее оружие против любого человека — это его страх! Просто заставь людей боятьс, и они уже твои! Тебе даже делать практически ничего не придётся — они сами себя обезвредят. Конечно, мечи, луки и копья тут тоже могут сыграть немаловажную роль, но главное, конечно, люди их держащие. Если караванщики прочтут на их лицах не злость и даже не презрение, а простую решимость использовать оружие по прямому назначению, одно это лишит их желания сопротивляться.
