– Держись, Вадик! – прошептал Цент. – Держись! Не сдавайся! Я иду!
До места, откуда Владик совершил свой дерзкий побег, добрались за рекордные пятнадцать минут. Зеленые от морской болезни пассажиры, пошатываясь, выбрались наружу, чтобы немного отойти от аттракциона ужасов. Цент деловито бегал кругами, искал улики, пытался вычислить направление.
– Куда бы я отправился, если бы был программистом? – бормотал он. – Куда? Вот, допустим, я программист…. Нет, не могу такого представить.
Вариантов пути, по большому счету, было два, но чем дальше, тем больше они множились, приближая свое число к бесконечности. Программист мог свернуть на любом из поворотов, съехать на проселок, даже попереть через поле. Цент понял, что попусту теряет время. Думать тут нечего. Нужно просто выбрать произвольный путь и надеяться на божью помощь. А она обязана была последовать. Что ж, зря, что ли, в свое время пожертвовал на храм кругленькую сумму? Пора бы уже получить с нее дивиденды.
– Едем, – скомандовал он отряду.
– Ты выяснил направление? – удивилась Алиса, которая сама никаких следов и улик под слоем снега не видела.
– Да, мне было видение. Но нужно спешить. Владику недолго осталось. В любом случае.
– Что ты имеешь в виду? – забеспокоился Андрей.
– Не важно. Не хочу вас пугать. Скажу лишь одно: Владика ждет столь мрачное будущее, что если бы он знал о нем, то прямо сейчас наложил бы на себя руки. Уж вы мне верьте, я в таких делах не ошибаюсь. Ну, давайте в машину. Судьба человечества, все такое. Сами же знаете.
На этот раз, к великому облегчению пассажиров, Цент поехал чуть медленнее. Алиса включила радиостанцию и переговаривалась с прочими поисковыми группами.
– Главное им скажи – очкарика брать живым, – подсказывал Цент, почти не глядя на дорогу. Глядеть туда не было смысла, поскольку снег валил с такой силой, что не справлялись дворники. Рэкетир ориентировался по лесополосе, что шла параллельно трассе, ну и на бога возлагал определенные надежды. Если уж он сейчас не поможет в святом деле поимки очкарика, то когда еще-то?
– Не волнуйся, – утешила его Алиса. – Никто не причинит вреда последней надежде человечества.
– Вот-вот, – согласился Цент. – Никто, кроме меня, не причинит. А уж за мной дело не станет. Уж я-то….
– Что?
– Ничего. Сообщи, куда мы едем, чтобы следом не увязались. Нечего кучей мотаться.
Следующие часы прошли в бесконечном и бесплодном поиске. Цент злился все сильнее, орал на спутников, два раза останавливался и бил деревья битой, чтобы сбросить садистское напряжение. Так хотелось схватить Владика и ввергнуть в муки, что темнело перед глазами. А темнело, меж тем, не только перед ними. Зимний день подходил к концу, и никому из спутников Цента не хотелось продолжать поиски ночью. Дело было даже не в страхе перед зомби, хотя и он имел место, просто произойти могло всякое. Например, автомобиль мог взять и сломаться. Так же не исключалась возможность наезда лихим водителем на какое-нибудь несокрушимое препятствие, поскольку Цент и днем не очень-то смотрел, куда едет. Но стоило Алисе заикнуться о необходимости вернуться в Цитадель, чтобы продолжить поиски завтра, изверг изошел на ярость.
– Что? – закричал он. – Вернуться? Бросить Владика? Бросить последнюю надежду человечества? Как ты можешь такое говорить?
Ударив по тормозам, Цент схватил биту, выскочил из машины и побежал к деревьям в третий раз.
– Нате вам! Нате! Вот так! Получайте! – лютовал Цент, охаживая дерева дубиной. – Ненавижу! Ты кто? Клен? На тебе, клен!
– Слушай, это вообще нормально? – в который раз спросил у Машки Андрей, с беспокойством наблюдая за неистовством нового знакомого.
– Да, да, все хорошо, – заверила кавалера Машка. – Просто он очень переживает за Владика. Понимаете, Владик ему как сын.
– Это так трогательно, – вздохнула Алиса. – Даже не верится, что на свете еще есть те, кто способен так самозабвенно заботиться о постороннем человеке. У Цента большое сердце, полное доброты и сострадания.
– Суки! Падлы! Ненавижу! – неслось из лесополосы вместе со звуками ударов биты о деревья.
Минут через пять потный от усилий владелец переполненного добротой и состраданием сердца вернулся в машину, и заявил, что не сможет жить дальше, если прервет поиск Владика.
– Ты прав, – не стала возражать Алиса. – Мы тоже так считаем. Владик не только последняя надежда человечества, но и близкий тебе человек. Мы должны его найти.
– Наконец-то ты меня поняла, – одобрительно кивнул Цент, и тронулся с места. – Владик значит для меня все. Ну, в хорошем смысле, а то еще подумаете что-нибудь на тему европейских ценностей. Нет, у нас с ним настоящая мужская дружба. Я бы даже сказал – мужицкая. Мы с ним мужики, я и он. Больше, конечно, я, но и очкарик старается.
– Мы найдем его! – заверила Цента Алиса, утешающе потрепав изверга по плечу.
– Твоими бы устами! – вздохнул Цент.
