Но еще через полчаса стало ясно, что поиски все же придется свернуть, нравится это кому-то или нет. Ночная тьма опустилась на мир. Снегопад начал сходить на нет, но искать что-либо во мраке было бесполезно и опасно. Цент грязно выругался и приготовился повернуть назад. Это, конечно, не означало, что он сдался и простил Владика. Нет уж! Просто гораздо полезнее было выспаться за ночь, набравшись сил для дальнейших поисков, чем мотаться до утра во мраке.
– Поехали на хату, – вздохнул он. – Завтра продолжим.
– Стой! – вдруг встрепенулась Машка, прилепившись к оконному стеклу. – Я что-то видела!
– Что? Что? – затребовал Цент, ударяя по тормозам.
– Кажется, огонек.
Некоторое время все напряженно всматривались в темноту, и когда даже сама Машка стала считать, что ей показалось, огонек вспыхнул снова. Он был тусклый и далекий, но настоящий. И разжечь его могли только живые люди.
– Неужели Владик? – простонал Цент, не веря своему счастью.
– В любом случае, там кто-то живой, – вынесла вердикт Алиса. – Нужно проверить.
Добраться до места оказалось непросто – их и источник света разделяло большое заснеженное поле. Опасаясь застрять, Цент долго искал объезд, два раз вынужден был возвращаться обратно, злился все больше, и в итоге твердо решил, что если у огня Владик, то быть ему зверскими пытками подвергнутым, а если третьи лица, то они умрут в муках адовых.
Наконец, спустя почти час, они достигли пункта назначения. Им оказался дом, стоящий на краю небольшой захудалой деревни. Сам населенный пункт выглядел мертвым и безнадежным, когда автомобиль проехал сквозь него, навстречу не вышел ни один зомби.
– Я тут прежде не бывала, – сообщила Алиса, проверяя оружие.
– Я тоже, – сказал Андрей. – Вообще не знал, что тут есть деревня.
– Деревня – сильно сказано, – буркнул Цент. – Три с половиной хаты. Здесь нечем поживиться.
Дом стоял отдельно от прочих, на отшибе, и из его окон наружу изливался тусклый желтоватый свет. Цент остановил машину чуть поодаль, дабы не выдать их присутствие, выключил двигатель и выбрался наружу. Народ тут же похватал оружие, притом такое, будто собрался брать Берлин. Цент неодобрительно покачал головой и остановил свой выбор на излюбленной бите. Мертвецов предпочитал шинковать топором, но нет более прекрасного средства для причинения боли и увечий живым людям, чем бейсбольная бита.
К домику подобрались незаметно, без шума и криков ура. Когда на их пути встала изгородь, Цент, внимательно разглядев ее, понял, что сильно погорячился, не прихватив на дело дробовик. А все потому, что забор, опоясывающий избу, был сделан из костей, скрученных промеж собой веревкой или проволокой. На то, чтобы понять, какому именно зверю принадлежат эти кости, у Цента не ушло много времени. Хорошей подсказкой послужил человеческий череп, насаженный на один из опорных колов.
– Господи! Что это такое? – простонала Машка, тоже изучив образчик архитектуры в стиле позднего зомби-апокалипсиса.
– Это ведь скольких мертвецов нужно было разделать, чтобы на все это безобразие костей набрать? – присвистнул Цент. – Тут за один день не управишься.
– У меня плохое предчувствие, – прямо заявил Андрей. – Давайте уйдем, а завтра вернемся сюда с подкреплением.
У Цента тоже было плохое предчувствие, но за сегодняшний день в нем скопилось слишком много злобы. Если на ком-нибудь не выпустить пар, могут быть скверные последствия для организма. Деревья, в какой-то степени, тоже живые, но Цент привык восстанавливать душевное равновесие путем причинения боли разумным существам из плоти и крови.
– Нет, все же заглянем на огонек, – возразил он. – Нас четверо, у всех стволы. Неужели не отобьемся, если что? Или вы забыли, что на кону стоит судьба последней надежды человечества?
– Да помним, помним, – проворчала Алиса. – Ну, кто первый?
Поскольку героев не нашлось, Цент взвалил эту ношу на себя. Он осторожно переступил костяную ограду, благо та была невысокой, и, глубоко проваливаясь в снег, подобрался к окну. Попытался заглянуть внутрь, но не вышло – обзору препятствовали плотные шторы. Тогда он стал пробираться вдоль стены в направлении двери. Соратники стояли как в цирк наведавшиеся, и внимательно за ним наблюдали.
– Ну, вы хоть что-нибудь делать собираетесь? – возмущенным шепотом осведомился Цент.
– Что? – развела руками Алиса.
– Прикрывать меня как-нибудь, или иным путем вносить свою лепту в дело спасения последней надежды человечества. Просто как-то это не по понятиям – я тут корячусь по самые эти в снегу, а вы там….
В этот момент возмущенная речь Цента была прервана прозвучавшим из избы анонимом. Судя по голосу, аноним был женского пола и пенсионного возраста.
– Кто там лазает, а? Вот я сейчас кобеля спущу!
Цент собак не любил с детства, а потому поспешил проинформировать старушку, что тут вовсе не хулиганы и не зомби, а вполне добропорядочные граждане.
– Мы заблудились, – проскулил он, сделав голос тошнотворно жалким и беспомощным. – Пустите нас переночевать, иначе сгинем.
– Сейчас отопру, – после секундной паузы, согласилась хозяйка.
