Впереди возникло какое-то шевеление, и из тьмы на свет фонаря вступили два мертвеца. Владик вжался в стену, но покойники даже не обратили на него внимания. Они были заняты своим делом – везли по тоннелю большую тележку, наполненную грунтом. Чтобы сдвинуть такую тяжесть с места, понадобилось бы человек пять, но мертвецы справлялись вдвоем, ибо не ведали усталости и не боялись нажить грыжу. Они проплыли мимо Владика и скрылись во мраке, а программист еще долго стоял на месте, ожидая, когда его не слишком храброе сердечко перестанет так неистово колотиться о ребра. Умом он понимал, что зомби теперь его друзья, но рефлекторный страх перед этими тварями не так-то просто было вытравить из своего организма.
Далее Владику попадались ее мертвецы, так же волокущие на поверхность тележки с землей, но на них он реагировал уже не так бурно. Да и те не обращали на программиста никакого внимания, полностью увлеченные своим делом. Они являли удивительное трудолюбие, редко свойственное живым людям, особенно некоторым, что считают всякий труд уделом лохов, а все понравившееся привыкли отбирать силой. Но что было куда важнее, в обществе мертвецов царил восхитительный порядок. Каждый занимался своим делом, не приставал к другим, и это было прекрасно. Владик всегда мечтал жить в подобном обществе. В таком обществе появление Цента и ему подобных особей просто невозможно по определению. Разве это не чудесно?
Мертвецы не нуждались в освещении, так что Владик был единственным, кто рассеивал мрак этих загадочных подземелий. Его интересовало, почему Легион решил закопаться так глубоко в землю? Почему не устроил себе логово на поверхности, благо выбор помещений для этого был богатейший? После зомби-апокалипсиса города принадлежали мертвецам, а живые, как крысы, поодиночке прятались в норах, дабы не пойти на корм. В итоге Владик решил, что Легиону, как покойнику, приятнее находиться под землей, будто в родной могиле. Объяснение было так себе, но иного Владик искать не стал. Он даже мысли допускать не хотел, что его новые друзья могут оказаться не такими хорошими и добрыми, каковыми показались вначале. Такого просто не могло быть. В мире всегда есть плохие и хорошие люди, в этом суть природного и социального равновесия. В какой стороне плохие, Владик знал точно. Они там, где Цент, и где жаждут его крови. Ну а хорошие ребята, выходило, здесь. Ну и пусть, что они неживые. Где сказано, что мертвец не может быть хорошим человеком и сознательным гражданином? Легион, в отличие от Цента, думал о будущем и мечтал навести порядок. А на все остальное можно смело закрыть глаза.
В одном месте туннель раздваивался, и Владик в нерешительности застыл на распутье. Одна дорога вела дальше вниз, вторая уходила во тьму горизонтально. Вниз Владику не хотелось, он и так чувствовал, что спустился глубже, чем следовало бы. Но что, если вниз-то ему и надо? И ведь не у кого спросить дорогу.
Стоило подумать об этом, как рядом бесшумно появился мертвец и указал ему пальцем на горизонтальный тоннель. Владик хотел вежливо поблагодарить покойника за помощь, но не смог – неожиданное появление зомби напугало его до утраты дара речи.
Тоннель продлился недолго, и вскоре Владик увидел впереди красноватое свечение. Стало немного тревожно, ибо сгоряча решил, что добрался до преисподней. Но затем навстречу ему прозвучал незнакомый мужской голос:
– Сюда, сюда, друг! Входи и ничего не бойся.
Владик приободрился и шагнул вперед.
