Он очутился в пещере, освещенной свечами, на которых, похоже, не экономили. Два ряда деревянных подпорок, упирающихся в низкий потолок, делили ее на три части. Но на этом сходство с тоннелями заканчивалось. Логово Легиона оказалось поразительно похожим на жилище обычного человека, в нем было даже как-то по-домашнему уютно. Земляные стены скрывались под коврами, те же ковры раскинулись на полу сплошным ворсистым морем. Было много мебели, от диванов до книжных шкафов, а в углу (Владик глазам не поверил) стоял большой работающий телевизор. Транслировалась запись футбольного матча, сделанная еще до конца света. Владик сам футбол не любил с тех пор, как в школе, на уроке физкультуры, бесчеловечные одноклассники сыграли с ним злую шутку. Маленькие последователи Цента подсунули будущему программисту не обычный мяч, а какой-то инквизиторский его аналог, наполненный песком. Кто и зачем придумал эту штуку, Владик не знал, но очень надеялся, что жизнь жестоко наказала этого выдумщика. Потому что когда ни о чем не подозревающий Владик разбежался и ударил мяч ногой, ему показалось, что у него сломался весь скелет. Слава богу, он был хилым ребенком. Вложи он больше силы в удар, и ходил бы сейчас без ноги. Оно и так-то вышло неслабо. Несчастный страдалец катался по спортзалу и кричал от немыслимой боли, а бездушные одноклассники стояли вокруг и весело ржали. С тех пор Владик физкультуру не посещал, и именно благодаря этому сумел сохранить к выпускному хоть какое-то здоровье. И кто придумал вранье, что спорт полезен? Вот так мячик с песком пнешь, с каната грянешься, через «козла» неудачно перелетишь, и здравствуй группа.
Легион восседал в кресле, как на троне. Он был закутан во все черное, даже на руки натянул кожаные перчатки. Лицо его скрывала маска, на голову был надвинут капюшон. Выглядел он немного зловеще, но Владик не боялся своего нового друга. Он уже знал, как выглядит зло, ибо многократно смотрел ему в лицо. У зла было широкое, мясистое лицо, мощный подбородок, поросший густой бородой, многократно ломаный нос, ныне немного косящий вправо, и взгляд, ввергающий в недержание. Зло откликалось на имя Цент, ненавидело порядок, стабильность и программистов, а мечтало только о том, как бы все у всех отнять и себе взять.
– Рад, что ты добрался сюда, – сказал Легион.
– Я тоже, – признался Владик. В обители мертвецов он чувствовал себя как дома.
– Присаживайся, – предложил радушный хозяин, указывая на свободное кресло рядом с собой. – Тебе не холодно?
– Нет, – ответил Владик. В пещере Легиона было прохладно, но гораздо теплее, чем снаружи. Продрогший за время пути Владик начал быстро согреваться.
– Меня, как ты понимаешь, не беспокоит температура воздуха, – произнес Легион, – но если тебе будет некомфортно, то не молчи. Мы что-нибудь придумаем.
– Нет, нет, все хорошо, – заверил гость, обалдевший от такой заботы о своей персоне. С Центом он как-то от этого отвык. Тот сам не интересовался, как чувствует себя Владик, и тому сообщать об этом вслух не позволял.
– Живые охотятся за тобой, – сказал Легион. – Они говорят что-то о твоей крови. Что это значит?
– Да я понятия не имею! – с жаром выпалил Владик, и это было правдой. Он вообще заранее решил, что с Легионом будет предельно честен.
– Люди жестоки и кровожадны по своей натуре, – произнес мертвец, – но обычно на это у них бывают хоть какие-то причины. А если таковых нет, они их придумывают.
Владик горько вздохнул. Новый друг говорил дело. Несчастный страдалец даже знал имя этого выдумщика. И о нем следовало предупредить Легиона, притом предупредить хорошо, чтобы тот понял, насколько опасен Цент, и сколь опрометчиво было бы его недооценивать.
– Есть один человек, – поведал Владик, – который меня не любит. То есть, он не только меня не любит, он никого не любит, кроме себя и тушенки, да и человеком его можно назвать с большой натяжкой. Я думаю, вся эта история с кровью исходит от него.
– Твой заклятый враг? – спросил Легион.
Программист кивнул головой. На самом деле, в качестве заклятого врага он Цента никогда не рассматривал. Заклятый враг, этот тот, с кем ищешь встречи на узенькой дорожке, против кого вынашиваешь коварные планы, сам факт его существования заставляет страдать, а победа над ним немыслимо сладка. Но Владик, упаси бог, вовсе не хотел встречаться с Центом на узенько дорожке, не хотел бороться с ним. Для него Цент был не живым человеком из плоти и крови, и даже не демоном ада, потому что даже демона можно изгнать обратно в преисподнюю. Цент был чем-то вроде стихии. И точно так же, как невозможно бороться с землетрясением или цунами, так же немыслима была борьба против изверга из девяностых. Убежать, спрятаться, затаиться в глубокой норе и не высовывать носа наружу – вот единственная эффективная тактика. А бороться…. Ну, вон, Кощей попробовал, но даже у древнего бога и его подручных из Последнего ордена не хватило силенок совладать с бывшим рэкетиром. Хватит ли их у Легиона?
