– Люди – конфликтные существа, – промолвил новый лучший друг. – Не могут жить в мире. Такова уж их природа, через которую они не в силах переступить.
– Я не такой, – поспешил возразить Владик. – Я ни с кем не ищу конфликтов. А вот Цент….
– Цент?
– Да. Это тот самый и есть. Он ужасен. Он из девяностых. Раньше таких было много, а потом они вымерли. Но этот остался. Если бы ты знал, сколько всего я натерпелся от этого изверга!
– Мне это трудно понять, – сказал Легион. – Когда-то я был человеком, но моя память почти не сохранила воспоминаний о прежней жизни. Ну а среди мертвецов нет вражды, нет распрей, никто из нас не стремится возвыситься над остальными. Для меня это настолько привычно и естественно, что конфликтность живых внутри своего биологического вида вызывает оторопь. Казалось бы, наличие разума должно было искоренить чисто животные поведенческие черты, но люди, в большинстве своем, так и остались скотами. К счастью – не все поголовно.
Владик понял, что последние слова касаются его скромной персоны, и ему стало невероятно хорошо. Доброе слово и программисту приятно. От Цента кроме оскорблений и необоснованной критики в свой адрес ничего не слышал, даже отвык от комплиментов. Но еще больше его порадовали прочие моменты из речи Легиона. Новый лучший друг говорил то, что было близко и самому Владику. Он тоже не понимал стремления людей конфликтовать друг с другом, и мечтал никого не трогать, получая в ответ полную взаимность.
– Наверное, хорошо быть мертвецом? – спросил Владик.
– Не так хорошо, как ты мог бы подумать, – усмехнулся Легион. – Хотя, должен признать, подобное состояние дает определенные преимущества, но было бы глупо отрицать его полнейшую противоестественность. Как бы то ни было, но покойники, разгуливающие по улицам, это ненормально. Живые должны быть живы, а мертвые – мертвы. В противном случае разразится хаос, который мы и наблюдаем в последнее время.
– Хаос, это очень плохо, – вздохнул Владик, натерпевшийся страданий от его порождения.
– Вот именно, – обрадовался Легион. – Рад, что ты это понимаешь. Мне нужен был как раз такой человек, как ты. Тот, кто все понимает. Люди в Цитадели ослеплены своим страхом. Страх диктует их поведение. Они спрятались за высокими стенами, и наивно полагают, что это крошечное убежище обезопасит их от всего. Но мы-то с тобой понимаем, что это не так. Они уже подмели все запасы провизии в округе, их поисковым группам приходится ездить все дальше и дальше. В один прекрасный день людям в крепости просто нечего будет есть. И что тогда? Перекочуют на новое место? И для чего? Чтобы и там опустошить все, подобно саранче? Паразитировать на трупе погибшей цивилизации им удастся недолго. Консервы рано или поздно протухнут, сухари пожрут крысы. Чтобы жить, нужно созидать.
– Они там, вроде бы, огород сажать собираются, – сообщил Владик. – Мне Алиса что-то такое рассказывала. Показывала даже место под поля.
– Глупая затея, – покачал головой Легион.
– Почему?
– Тридцать лет назад на железнодорожной стации неподалеку произошла авария – опрокинулся состав с серой. Ветер дул как раз в ту сторону, где сейчас стоит крепость. Конечно, прошло немало лет, но я все же не думаю, что им удастся вырастить там богатый урожай.
– Вон оно что, – задумчиво протянул Владик. – А они об этом не знают?
– Нет, очевидно.
– Ну, надо бы их предупредить. Они ведь на сельское хозяйство очень рассчитывают. Можно….
Владик запнулся, потому что едва сгоряча не вызвался добровольцем. А возвращаться в Цитадель ему отнюдь не стоило, даже для того, чтобы сообщить ее обитателям столь важную для них информацию. Ведь эти люди жаждали его крови, и, бог знает, чего еще.
– Можно им письмо послать, – выкрутился Владик.
– У меня есть идея получше, – сказал Легион. – Нет смысла тратить силы и время на то, чтобы продлевать агонию крошечной кучки людей, не думающих о будущем. В сложившейся ситуации нужно спасать не отдельных представителей вида, а все человечество.
– Но как? – выдохнул Владик.
– Очень просто. Мы должны уничтожить мертвецов. Всех, до последнего. После чего немногие уцелевшие люди вскоре вновь заполнять мир.
Владику показалось, что он неправильно понял своего нового лучшего друга. Легион, будучи зомби, собрался этих самых зомби истреблять?
– Понимаю твое смущение, – сказал Легион. – Тебе, очевидно, кажется странным, что я собираюсь уничтожать мертвецов, одним из которых являюсь и сам.
– Ну, немного странно это, – согласился Владик.
– Давай я кое-что тебе объясню, – предложил Легион, вставая с кресла. – Сразу предупреждаю, то, что ты услышишь и увидишь, может тебя испугать, но в тяжелые времена нужно быть мужественным. К тому же правда, она и есть правда, какой бы ни была. Ну, ты готов узнать ее?
Владик, на самом деле, особой готовности к чему-то такому не чувствовал. Слова Легиона испугали его. Он заранее чувствовал, что сейчас увидит что-то такое, что еще долго будет являться ему в ночных кошмарах вместе с Центом. В иной ситуации он бы предпочел жить во лжи и дальше, но отказывать новому лучшему другу не хотелось.
