– Но это все отстой, братцы! – возвысив голос, почти прокричал Цент. – Забеременеть ума много не надо, зверушки, и те справляются. А вот породниться не по крови, а на почве уголовно-коммерческого интереса, может только конкретный пацан. Бывали ли вы заграницей, в Европе, или еще дальше? Глядишь, и там как будто реальные пацаны. И тачки у них крутые, и бабок как у дурака кредитов, и подруги сисясты – все, в общем, как надо. А как дойдет до того, чтобы конкретно базарить – видишь: нет, крутые перцы, да не те, реальные пацаны, да не наши. Нет, братва, так конкретно базарить, как русский пацан умеет – базарить не только ртом, или другим каким местом, а всем, что ни есть в тебе….
Тут Цент замолчал, не находя слов, и отчаянно махнул рукой. Люди тоже помалкивали, ожидая продолжения.
– Нет, так базарить никто не может! – выдохнул, наконец, Цент.
Тут взгляд его сделался грозен и свиреп. Цент заговорил таким тоном, что в ближайшей луже замерзла вода:
– Знаю, программисты завелись теперь на нашей земле! Думают, собаки, только о том, как бы кредит выплатить, да как бы с работы не погнали, да как бы случайно на красный свет не проехать или улицу в неположенном месте не перейти. Одеваются так, что мальчиков от девочек не отличишь, а какой гнилой базар изрекают – слышу, и убить хочется. Что за люди это такие? Откуда они взялись? Все у них понарошку, все игрушки да «Зарница». То шариками с краской друг в дружку пуляют, будто дети недоразвитые, или в этой своей параше, как бишь ее… интернет что ли, сидят. И чего они там хотят высидеть? Анфиса, бывало, тоже как влезет в этот интернет с ногами… зараза! У меня, говорит, пять новых друзей. А я ей – иди борщ вари, лохудра! Не сготовишь жрать чрез час, я всех твоих друзей к тебе на похороны позову. И убью их там всех топором, потому что таким лохам землю нашу топтать незачем.
– Добре, добре, – кивал мелкий служащий крупных габаритов. – Это вот ты очень правильно говоришь.
– Но и у последнего программиста, какой он ни есть лох позорный, все же есть в душе крупица конкретности. И проснется она когда-нибудь, когда уже поздно будет, и увидит он, что жизнь его отстой, и сам он лох, и друзья у него лохи, и невеста у него бывшая путана, и проклянет он тогда подлую жизнь свою, будет волосы драть отовсюду, где дотянется, да по полу кататься. И захочет конкретными делами искупить позор свой, да поздно. Все подмяли под себя злодеи, и нет больше простора для конкретных пацанов и дел их.
Цент сделал паузу, и вдруг воскликнул на всю округу:
– Все подмяли нехристи, всех подмяли. Всех, да не всех! Меня, Цента, никому не подмять. Один пытался, до сих пор таблетки пьет и пенсию по группе получает. Уж я покажу им всем, что такое есть конкретный пацан. Уж если дошло до того, чтобы мочить по беспределу, так я им покажу, как это делается. А доведется умереть, так и умру как конкретный пацан, а не как программист какой-нибудь, ветры от страха пуская да ляжки орошая. А что до твоего вопроса, Юрий, то отвечу на него так. Ты просил поведать тебе о свободных людях. Ну, так я поведаю, мне не трудно. Я расскажу тебе, и всем остальным, о братках. Расскажу правду, ведь кто-то же должен пролить свет истины в ваши погрязшие во тьме мозги. Ибо знаю я, что всем вам врали. Долго и упорно, каждый божий день, врали вам, что братки это бандиты и уголовники, отморозки и негодяи. Вам с упоением расписывали, как в ужасные девяностые эти братки вершили беспредел, убивали и грабили, занимались рэкетом и вымогательствами, похищали людей и требовали за них выкуп, являлись к честным коммерсантам и выколачивали из них деньги за крышу. Ведь это же вам рассказывали?
– Да, – хором ответила толпа.
– Так знайте – все это ложь! Вам сказали, что братки убивали. Что ж, не стану отрицать. Убивали. И самому, чего уж греха таить, доводилось марать руки кровью. Но кого они убивали-то? Думаете, добрых людей? Честных тружеников? Нет и нет. Братки убивали злодеев. Своих конкурентов, не чтящих понятия, жадных коммерсантов, что не платили зарплаты работникам, продажных чиновников и коррумпированных милиционеров. Тем самым очищали генофонд нации от всякого мусора. Пусть и неосознанно, но вершили великую миссию, возложенную на них свыше. Истребляя плохих людей, они приближали миг возрождения Руси, ее триумфа и процветания. И он был неизбежен, этот миг, он приближался. Еще бы чуть-чуть, и мы бы все жили в великой и могучей стране. Но нет, не срослось. Силы зла взяли верх.
– Я слышал, в девяностые братки курировали проституток, – сказал кто-то из толпы.
