Вдоволь накружившись высоко над горами, я пошла на снижение, ощущая приятную усталость и удовлетворение от утоленной надолго жажды свободы. Выбрав для приземления более менее плоскую снежную площадку, я нацелилась туда для приземления, пошире топорща рулевые перья. Порывистый ветер ударил в бок, немного подбрасывая меня и чуть подкинув вверх скелета, и мы невнятной массой рухнули в снег.
От усталости превращение обратно прошло уже без моего участия, поэтому более менее вернуть разбежавшиеся мысли удалось не сразу. Сверху меня придавило скелетом и, скажу вам, на счёт тяжёлых костей он не наврал. Кроме того, я к своему стыду вдруг отметила, что ощущать на себе теплую тяжесть его тела оказалось приятным… Очень странно. Так и должно быть? Я промычала что-то несвязное, выражая желание выбраться. Скелет растерянно поднял голову и посмотрел на меня нечитаемым взглядом, нависая теперь надо мной и щекоча мое ухо синим шарфиком.
— Ты в порядке? — Снова этот цепкий взгляд, смотрящий глубоко и внимательно.
— Спасибо, Эррор, — вместо ответа прошептала я, немного улыбнувшись уголками губ.
— Уф… Пошли уже домой, мелкая. Ну и потрепала ты мне сегодня нервы, пернатая ты бестия, — он лукаво подмигнул мне и поднялся, подавая мне ладонь. После этого мы переместились домой, в такое приятное после морозного приключения тепло.
В своей комнате мне пришлось потратить уйму времени, чтобы в разгроме, учиненном мной здесь совсем недавно, отыскать сухую одежду, попутно наводя порядок, насколько это возможно. К счастью, разрушения не были фатальными, не считая конечно разбитой посуды, разорванных книг и сломанного стула… Да уж, прибиралась я долго. В конечном итоге, полностью измотанная, я снова пошла к телевизору, даже не надеясь на ужин: сил на какие-то манипуляции с готовкой просто не осталось.
На диване уже привычно расположился Эррор, щёлкая пультом программы телепередач и жуя бутерброд. И когда только успел? Я устало расположилась в противоположном углу, поджимая под себя ноги, старательно игнорируя вперенный в меня взгляд. Снова он смотрит… Тихо звякнула тарелка: скелет протянул мне полное блюдо бутербродов, терпеливо ожидая, когда я возьму для себя хотя бы один. Снова это приручение?
Голод не дал мне поразмышлять об этом, и я жадно схватила сразу два мягких куска хлеба с чем-то красным, похожим на солёную рыбу, вызывая довольное хмыканье чернокостного. Не припомню, сколько уже не могла нормально поесть из-за своей жажды полета, поэтому жирные и нежные кусочки форели, а это была именно она, исчезли во мне со скоростью света. Будто дрова в топку кидаю, ей богу. Когда с пищей было покончено, я стала неспешно обсасывать испачканные в масле пальцы, подолгу задерживая каждый на языке. По-моему я не наелась. Я снова повернулась к скелету, желая отыскать глазами тарелку, но наткнулась на замершего Эррора с очень странным выражением зардевшегося лица, чей взгляд жадно ловил каждое мое движение.
— М? — я вынула палец изо рта, — А ещё можно?
— Конечно, Аквила, — хрипло отозвался Эррор, не разрывая зрительного контакта и медленно придвигаясь почти вплотную, так , что я почувствовала как от него пахнет недавним морозным ветром и шоколадом. Он протянул мне маленький бутерброд, зажатый в костяных пальцах, явно предлагая съесть его прямо с его рук. Меня это действие совершенно не напрягало, откуда мне знать как тут принято есть? Хотя что-то подсказывало, что это всё не обычно и возможно переходит незримую границу. Но не ушедшее едкое чувство неутоленного голода словно шептало “ешь!”. Да и мне самой это… Нравилось? Пожалуй, что да. Внутри буквально разливалось что-то теплое, но причину таких перемен не удавалось уяснить.
Я осторожно наклонилась и бережно откусила кусочек, с удовольствием жуя так понравившуюся мне рыбу, в удовольствии немного прикрыв на миг глаза. В моём мире тоже была форель, и до того, как я перебралась в дюны, я часто ее ела и даже самостоятельно ловила. Эррор все это время не сводил с меня цепкого взгляда, и я, пользуясь случаем, могла поближе рассмотреть его интересные глаза, черные скулы с желтоватым румянцем, пересеченным синими полосами магии и такого же цвета веснушками, его слегка приоткрытый рот. И его пальцы с необыкновенными переходами цвета, от жёлтых кончиков, до красных косточек следующих фаланг, переходящих в черный цвет, теряющийся в рукаве надетого сейчас черного свитера. Я любовалась им.
Бутерброд кончился буквально за несколько укусов, оставив на пальцах скелета капли ароматного масла, которое мне почему-то безумно нравилось. Не желая, чтобы хоть немного любимого угощения пропало даром, я аккуратно приблизилась к руке и мягко взяла палец Эррора в рот, неспешно и немного несмело слизывая теплые солоноватые капельки со сливочным привкусом. Это даже вкуснее, чем лакрица…
