В родном мире нас учили старшие создатели - старейшины. Но обучение касалось в основном непосредственных наших задач - создания или исправления душ, которые затем мы либо носили в себе, около собственной души до необходимого момента, либо отправляли в другие миры, которые могли открывать некоторые из нас. Практически всё мы в конечном итоге постигали самостоятельно, рано покинув обучающих нас сородичей, путешествуя по миру, находя и собирая уникальные обрывки энергий для создания своих творений, ведя образ жизни одиноких созидателей, лишь изредка встречая себе подобных. Я миры открывать не умела, но зато могла собирать редкую энергию, носимую в себе до сих пор. В те времена, отправить ее куда либо мне не удалось. Но зато первый из трех собранных мозаик энергий помог мне уже здесь, исцелив душу Эррора.
Наш мир находился вне вселенных, и попасть туда обычные существа никак не могли. Но как-то попал разрушитель и художник… Старейшины объясняли, что материя может разорваться, как изношенный сильным ветром парус, открывая вре́менный проход. Но он затянется сам, словно заживающая рана. А вот материя остальных вселенных сама восстановиться не может… Что же ещё они рассказывали? Силясь вспомнить, я села в траве, обхватив руками голову. Черт, ведь там было что-то про тёмный поток, я точно знаю, но никак не могу вынуть это наружу. Давно это было, будто и не в этой жизни вовсе.
— Эй, все хорошо, Аквила? — Ласково прошептал садящийся рядом Инк, отчего я вздрогнула, резко выдернутая из воспоминаний, — Тшшш, тише… Прости, что напугал… Я скучал по тебе.
— Мм. Ничего, все в порядке. Вспоминала просто…
— Свой дом? - я кивнула, заглядывая в глаза художнику, — Скучаешь, малышка? Мне жаль, что я не могу вернуть тебя.
— Нет, я.. Вспоминала, как выросла. Но я не жалею, что попала сюда, — искренне ответила я, понимая, что даже будь у меня шанс вернуться, то, наверное, я бы им не воспользовалась. Это из-за Эррора?
— Ты родилась в пустыне?
— Нет. Но я прожила там большую часть своей жизни.
— Одна? И тебе там не было… Пусто? Или одиноко? — Художник искренне изумился, шире раскрыв глаза, в которых плясали вопросительные знаки.
Я покачала головой:
— Создатели душ от природы одиночки. Чтобы быть счастливыми, нам не нужна компания. Мы десятилетиями скитаемся по миру, не встретив ни одного собрата.
Инк задумчиво опустил взор на мои скрещенные пальцы и немного помолчал.
— Когда появился я… Мне было очень одиноко. Так одиноко, что я чуть не сошел с ума в своем недорисованном мире. Мой дом был мне тюрьмой, — ровным голосом вдруг рассказал он, вглядываясь в звёзды над нашими головами. Я изумлённо взмахнула хвостом, перекладывая его на другую сторону от себя и спросила:
— Как ты с этим справился?
— Я… Уничтожил свою душу, — Инк посмотрел мне в глаза белыми безэмоциональными огоньками, вгоняя меня в ужас. Он бездушный! Уничтожение души для их создателя сродни чему-то невероятно страшному, пугающему до дрожи, проходящей, как разряд электричества через все тело. И через мою душу. Как какой-то инстинкт, чей голос я пока не могла разобрать… Но теперь я точно поняла, отчего он казался мне ненастоящим. Вся эта искусственная аура, витавшая вокруг белого скелета теперь стала логичной, в точности соотнесясь с истинным положением дел. Я не чувствовала его души, в этом всё дело. И это чертовски меня напугало.
— А о чем мы говорили? — Вдруг беззаботно спросил он, неловко почесав шею, как ни в чем ни бывало улыбаясь и не замечая, как я немного отпрянула от него, сидя теперь в напряжённой позе.
— Вы идти спать собираетесь или нет, полуночники долбаные? — громогласный крик Эррора огласил ночную тишину. Разрушитель, широкими шагами пересекая поляну, приблизился к нам, рассматривая нас внимательным прищуром. Похоже в темноте он видит ещё хуже. Его привычный низкий голос немного поубавил мое напряжение, и я поспешила встать и пойти в наш небольшой, импровизированный лагерь у весело горящего костра, который разжег чернокостный. Я оставила последний вопрос художника без ответа. Все равно не вспомнит.
Инк с помощью кисти создал нам спальные мешки, почти такие же, как и тот, в котором я спала в доме Эррора. Но цвет у них был бежевый, с зелёными полосами, прямо как одежда хранителя. Мы ещё немного посидели у огня. Два скелета о чем-то тихо переговаривались, подбрасывая сухие веточки в пламя, а Эррор иногда даже тихо посмеивался. От чего-то этот его смех отзывался во мне приятной теплой негой, и я начала клевать носом от усталости, обернув вокруг ног хвост и склонив голову к согнутым коленям. Эррор заметил, что я почти сплю, наклонился к самому уху, опаляя его горячим дыханием и тихим убаюкиваюшим голосом сказал:
— Ложись уже спать, маленькая бестия. Тебе надо отдохнуть.
Я устало кивнула и почти по самый нос залезла в спальный мешок, практически сразу засыпая и с сожалением отмечая напоследок, что этот спальный мешок не пахнет им.
