К ночи Инк смог организовать нам костер и ужин с помощью своей чудесной кисточки, но на спальники решили не тратить резерв, здраво рассудив, что и у огня сможем переждать ледяную напасть. Свободное время мы проводили просто отдыхая, иногда ведя незатейливые разговоры. Мне нравилось слушать, как спорят два скелета, отпуская занятные колкости друг другу, вспоминая свои былые сражения. Оказалось, они знаются уже много-много лет, но только сейчас имели возможность общаться практически на равных. Как старые друзья. Это было так уютно…
За этот день я успела ещё полетать над нашим убежищем, нежась в последних лучах закатного солнца, уход которого скоро превратит этот мир в ледяной ад. С высоты было видно насколько здесь в действительности было мрачно. Не было ни растений, ни животных. Совершенно не так, как было дома. Едва светило исчезло за неровной чертой горизонта, как повеяло первым холодом, а на противоположной части небесного купола зажглись колючие светлячки звёзд. Дождавшись, пока холод начнет пробираться под перья, я вернулась в наше укрытие, перекинувшись в привычное всем обличие. Художник уже крепко спал у огня, забавно поджав под себя ноги и обнимая свое необычное оружие. Эррор сидел у противоположной стены, сонно всматриваясь в пляшущие языки пламени, расслабленно перекинув руку через согнутое колено.
Я невольно вновь залюбовалась его непринуждённой позой, но ощутимый холод, который мне был ненавистен, не дал мне времени на незаметное подглядывание, подгоняя в спину. Природная теплолюбивость, чтоб её… Тихо устроившись рядом с разрушителем, я стала отогревать руки у огня, с наслаждением разминая озябшие после полета пальцы. Скелет чуть повернулся, уже привычно надолго остановив взгляд на мне. Он чувствовался физически: душа отзывалась, мягко дрогнув приятной истомой. Мне нравилось так сидеть рядом с ним, не проронив ни слова, но при этом наслаждаясь новыми для меня ощущениями. Холод от скал незаметно струился позади, и я ощущала, как он ледянит шею, сводя все попытки согреться на нет, вынудив со временем обхватить себя руками и зябко поежиться. По-моему, Эррор специально этого ждал:
— Ложись лицом к огню и не спорь, — скомандовал он так тихо, чтобы не разбудить Инка. Вопросительно взглянув на него, я слегка помедлила, но его доверительный и усталый взгляд говорил сам за себя. Спорить не хотелось.
Я улеглась поближе к огню, немного поджав в коленях ноги и переложив хвост перед собой. Так действительно было теплее, и я спокойно сомкнула глаза, вслушиваясь в потрескивание пламени и мерное сопение художника неподалеку. Где-то выше скал разносился морозными потоками ветер… Осыпались песчинки и мелкие камушки…
Рядом раздалось тихое шуршание и теплое тело вдруг немного прижалось сзади, вызвав у меня испуганный писк.
— Тссс, тише ты… Все хорошо, малыш, — тихонько пробасил голос Эррора, который замер, почувствовав мой испуг. Я затаила дыхание. Сердце пустилось в пляс, норовя выскочить из груди. Мужчина снова аккуратно и очень медленно пошевелился, придвигаясь вплотную и бережно обхватывая меня рукой поперек тела, опустив широкую и горячую ладонь на мой живот. Спиной я чувствовала его ребра: такое греющее и очень волнительное ощущение. По сравнению с ним я была такой маленькой. Эррор прижался щекой к моей макушке, согревая дыханием затылок и немного погладив меня рукой, проводя ей до солнечного сплетения и обратно, не доходя при этом до запретных границ.
— Расслабься и спи, чудо в перьях, — тихий расслабляющий шепот, тепло его тела, бережная ласка его рук. Все это заставляло мою душу таять, расплескивая внутри теплые согревающие всё нутро потоки, а тело наконец расслабиться и согреться, отдавшись на волю постепенно приходящего сна. Уже засыпая, я с упоением наслаждалась ударившим в нос едва уловимым ароматом шоколада. Мне нравится твой запах, Эррор.
