Приам кивал на каждом слове, всем своим видом подтверждая полнейшее согласие со сказанным. Шепоток в зале перешел в одобрительный шум, и я слышал, как за спиной воины и купцы обсуждают слова Гектора. Получалось так, что и впрямь, если уж сделал гадость ближнему, то не усугубляй свою ошибку признанием вины. Это же ведь двойная глупость получается.
— Кто еще хочет сказать? — возвысил голос Антенор.
— Позволь мне! — с издевательской усмешкой произнес Парис. — Ты требуешь вернуть взятое в твоем доме имущество, царь Менелай, но что из него твое? И что досталось царице Хеленэ от отца? И твой ли это дом? Что вообще было у тебя своего, когда ты женился на ней? Я слышал, ты скитался по чужим углам, изгнанный из Микен. Именно Тиндарей, отец царицы Хеленэ дал вам с братом войско, чтобы вы могли убить своего собственного дядю и завладеть его достоянием. Я ничего не путаю?
В зале снова начались перешептывания, разбавленные обидными смешками, а Менелай побагровел и схватился за рукоять кинжала.
— Ты просто пастух, который нарушил законы гостеприимства, — выплюнул спартанец. — Я тебе кишки выпущу, попади ты мне в руки!
— Ты в моем доме! — резко ответил Приам. — Не забывай об этом! Мы собрали знать Трои, чтобы выслушать твою просьбу, а ты вместо благодарности угрожаешь смертью моему сыну! Мы приняли тебя как гостя, а ты нанес нам тяжкое оскорбление. Боги помутили твой разум, царь Менелай? Убирайся в свою Аххияву! Уезжай и не появляйся здесь больше никогда, иначе горько пожалеешь об этом!
— Я уйду! — гордо поднял голову Менелай. — Но я вернусь с войском. Кровью заплатит Илион за свою подлость!
Все вскочили с мест и закричали, наливаясь гневом и потрясая кулаками.
— Убить их!
— Убить!
— Он еще угрожать нам смеет!
Данайцы вскочили и вытащили ножи, встав спиной к спине. Ножи достали и троянцы, и они начали обступать чужаков, осыпая их ругательствами. Из присутствующих один лишь Антенор сохранял разум. Он стал успокаивать разбушевавшихся троянцев, и пока они рассаживались по местам, я подошел к Менелаю и негромко произнес.
— Подожди меня в порту, разговор есть.
— Хорошо, — кивнул удивленный спартанец.
Менелай уж точно знал, что к этому времени я должен быть мертв. Видимо, любопытство перевесило, раз он готов рискнуть и дождаться меня. Царь Спарты не знает, что мне нужен совсем не он, а один из его спутников, Одиссей. Нам с ним есть о чем потолковать.
Уважаемые люди разошлись, и разговор с тестем пошел в узком кругу. Меня позвали через только пару часов, и слуга, разводя руками и непрерывно кланяясь, пояснил, что царь готовит пир в мою честь. Он почти не соврал, хотя на пир этот скромный ужин не тянул никак. Лепешки, зелень, оливки и вино. Стол явно собирали на скорую руку, а паузу продуманный царь взял для того, чтобы получить вести из гавани. Там мои гребцы уже вовсю распустили хвосты в портовой харчевне, хвастаясь серебряными браслетами и затяжным поносом после непривычной мясной диеты. Несколько дней подряд баранину жрать! Подумать только! Местные просто обзавидовались.
Приам, Гектор, Парис, Антенор, прорицатель Гелен и Деифоб, молчаливый здоровяк, командовавший полусотней колесниц, поедали меня взглядами. Деифоб, по слухам, отменный воин, честный и прямой как копье. Мы с ним не слишком близко знакомы, но я точно знаю, что Париса он терпеть не может. Тогдашний пастушок Александр когда-то победил его в беге и так попал на глаза Приаму, который приблизил сына простолюдинки, выделяющего из прочих ловкостью и красотой.
— Расскажи нам, Эней, как ты живешь теперь? — ласково спросил Приам. — Много слухов идет по Великому морю, и один чудней другого. Я уже и не знаю, какой из них правдив. Люди говорят, что ты сначала отнял богатый остров у ванакса Аххиявы, потом разбил его флот и осадил его город, а потом пировал с ним и обнимался у всех на виду. Расскажи нам правду, Эней, моя бедная голова не вмещает столько странностей. Хотя… ты ведь и есть ходячая странность. Я долго живу, но мне сложно уследить за тобой. Ты слишком необычен. Мы слушаем тебя, зятек. Как тебе удалось договориться с Агамемноном?
— Я признал его отцом, — ответил я, и сидевшие за столом переглянулись.
Гектор и Деифоб нахмурились и посмотрели на меня неприязненно, Парис, напротив, развеселился, а Антенор глубоко задумался. Как и сам царь. Слабый полумрак небольшого зала, где царская семья собиралась для бесед, освещался пляшущими языками горящего масла. Здесь было невыносимо душно, но, казалось, это прискорбный факт не волновал никого. Оглушительная новость отодвинула мелкие неприятности на задний план.
— Отцом, значит… Я что-то такое и предполагал, — произнес Приам, погладив в задумчивости белоснежную бороду. — То есть ты теперь стал другом моим врагам? А значит, враг мне и моим сыновьям? И твои корабли будут грабить мои земли, мои города и моих купцов? Это так?
— Не так, — покачал я головой. — Я не буду воевать за ахейцев, но и не стану бить им в спину. Я буду платить им дань, потому что у меня другого выхода нет. Меня раздавят как муху, и даже мои корабли не помогут.
