Сердце Феано пело от восторга, а ноги даже подгибались от нежданно-негаданно свалившейся радости. Она заставила царя признать ее сына при всех, а тот писец вон как ловко повернул все. Получается, она теперь Энею до конца жизни должна. Он ее из грязи поднял и госпожой сделал. Да она за него кого хочешь загрызет.
— Великая Мать! — шептала она, бросая в жертвенник кусок лепешки. — Не гневайся. Я тебе потом богатые жертвы принесу. Дай мне милость свою! Сбереги моего сына! Ну… хотя бы до тех пор, пока я не родила других детей.
Феано повернулась и пошла в свою комнату. Надо будет аккуратно намекнуть царю, что ей необходима собственная служанка. Он как раз сегодня добрый. А она сумеет сделать так, чтобы эта мысль сама пришла ему в голову. Она хорошо изучила своего господина.
Я растерянно смотрел на груду деревянных брусков и досок, изломанных чудовищным по силе ударом. Это была первая в мире баллиста, и она развалилась после первого же выстрела. Плотник из Угарита, который не только сделал это чудо инженерной техники, но и даже успел покрыть его резьбой, упал мне в ноги, уткнулся носом в пыль и заскулил от ужаса.
Конечно же, никаким чудом моя баллиста не была. Деревянная станина, два коротких рычага и жгуты воловьих жил, которые мы в спешке даже не спрятали от солнца в бронзовые футляры. Черт! Как я мог забыть! Пересохнут ведь!
— Разобрать, жилы убрать в темное место, смазать маслом и воском! — скомандовал я, и плотник, которому помогали двое сыновей, устремился.
Да что же с ней не так? — грустил я, глядя на агрегат, который сломало выстрелом. — Если натяжение ослабить, сила удара будет меньше. Если толщину конструкции увеличить, она станет просто неподъемной. А ведь мне ее нужно на корму корабля приспособить. Не успеваю! Не успеваю, хоть убей! Если два новых корабля строят день и ночь, то здесь совсем беда. Не получается, и все тут. А ведь у меня вся надежда только на артиллерию.
— Иди сюда! — махнул я рукой плотнику, и тот подбежал, униженно кланяясь на каждом шагу.
— Слушаю, господин! — испуганно косился он на плод своего труда.
— Доски толще, натяжение жил слабее! — произнес я с максимально умным видом, и тот испуганно закивал. — Сделай какие-нибудь подпорки, если нужно, и возьми бронзовые гвозди. И чтобы никакой резьбы! Не трать время!
— Да, господин, — кланялся плотник как заведенный.
— У тебя три дня, — сказал я и пошел прочь, не обращая внимания на плеснувшийся в глазах мастера ужас.
Ничего, успеет, у него часть деталей в дело пойдет. Жилы вон даже не растрепались. Стяжки из бронзовых колец и деревянные клинья в раме удержали их в гнезде. В прошлый раз и до выстрела дело не дошло, жилы просто вырвало из креплений. А вот сегодня, когда их натянули от души, удар рычагов сломал раму, которая оказалась слишком хрупкой для такого насилия.
— Катапульту показывай! — рявкнул я, и мастера вытащили из сарая маленькую конструкцию-прототип, в виде станины с ложкой. Много она не метнет, килограмм, не больше.
— Заряжай! — кивнул я, и полуголые плотники закрутили ручку, натягивая жилы.
— Ба-мм! — ложка ударила по толстой прокладке из войлока, защищавшего деревянную станину, а камень полетел куда-то вдаль и почему-то в сторону Нижнего города. Ну да, я же не сказал, куда эту бандуру повернуть надо. Громкие вопли и ругань живо подсказали нам, что камень куда-то попал, и даже что-то разбил. М-да… Немного неудобно получилось. Я кивнул плотникам, и они затащили свое изделие назад. Игрушка! Непонятно зачем нужная игрушка!
— Времени совсем мало! — в отчаянье ударил я кулаком по наполовину поднятому борту корабля, и мастер, который киянкой осаживал доску на деревянный шип, испуганно спрятался от моего гнева.
Ну, не инженер я! И не яхтсмен! Я знаю только основные принципы того, что нужно сделать, но практики у меня нет никакой. Моя бирема ловит боковой ветер, но круто к нему ходить не может, корабль просто вертится на месте. Гребцы из свежего пополнения постоянно сбиваются с ритма и цепляются веслами. Дарданцы же, не все из них ходили на таких больших кораблях. Крепление реи главного паруса оказалось ненадежным, и его вчера сорвало сильным порывом, едва выловить успели. С перепугу сняли и второй, и бирема вернулась в порт на веслах с едва живым экипажем. Много проблем, очень много! Я стараюсь изо всех сил, но пока что делаю множество детских промахов, незаметных и мелких. Проблема только в том, что когда их слишком много, они накапливаются и могут стать критичными.
