Гонец уже вернулся из Навплиона. Он своими глазами видел, как пентеконтеры, пятидесятивесельные корабли Микенского царя, загружаются провизией и водой. Они длиннее моих бирем, и на веслах не слишком сильно им и уступят. Да только идет под парусом такой корабль тогда, когда ветер попутный. И стрелков там человек десять-пятнадцать, потому как гребцы не могут бросить весла. Экипаж идет биться тогда, когда корабли сцепились намертво в последней схватке. Вот на этом-то и строится весь мой расчет.
Они выйдут из Аргосского залива и поплывут на восток, пока не уткнутся в один из Кикладских островов, которые дугой обнимают Пелопоннес. Если мне повезет, то они приплывут к острову Кеа, самому дальнему из всех, и у меня будет еще один день. Если не повезет, то они уткнутся прямо в Сифнос или в соседний Серифос, который виден из нашего акрополя невооруженным взглядом. Навигация здесь уровня «бог». Не зря у Агамемнона с его эпическим походом сначала не заладилось. Греки ошиблись на несколько сотен километров, приплыли в ни в чем не повинную Мисию и начали мордовать местное население в надежде выяснить, которая из тамошних деревень Троя. Перепуганный царь, зять Приама кстати, его врагам дорогу и показал, лишь бы только от него отстали. Помнится, грекам даже пришлось обратно вернуться, какое-то время собирать всех потерявшихся, а потом заново тронуться в путь. Я всегда удивлялся этому факту. Неужели проводника не могли найти?
— Вижу-у! — заорал лучник на носу. — Вижу-у их!
И чего он видит? Я вот не вижу ничего, кроме точек на фоне зеленовато-белой волны. Да, они это. С каждой минутой точки увеличивались, превращаясь в корабли, которые несут раздутые паруса.
— Поднять белый флаг! — проорал я.
Что это значит? Ну точно не капитуляцию. Это значит, что мы сейчас будем исполнять первый и единственный прием карате, которым я в своем пионерском детстве овладел в совершенстве. Он называется «изматывание противника длительным бегом».
Аргосцы воевать умеют, да и Диомед, командующий карательным отрядом, моряком оказался отменным. Увидев нас, микенские корабли убрали паруса и ударили по веслам, охватывая широкой дугой. Я оценил красоту маневра, честное слово. Есть что-то завораживающее в длинных хищных силуэтах, которые стремительно несутся по морю, словно стая акул. Они полностью уверены в себе. Могучие спины воинов ходят в унисон, а лучники на палубах встали на нос, наложив стрелы на тетиву. Никто не бегает и не кричит, каждый делает свою работу спокойно и без лишней суеты. Биться на воде можно только так, убрав паруса и маневрируя веслами, чтобы потом сцепиться в схватке борт на борт. И если у кого-то в такой драке больше кораблей и лучников, его победа практически предрешена. Но только не в это раз.
Мои биремы не стали проявлять чудеса героизма и спокойно ушли, оставив корабли противника в легкой растерянности. Мы разорвали дистанцию, и их лучники до нас просто не добьют. Раздалась резкая команда, кормчие повернули рулевое весло набок и начали снова выводить корабли на дистанцию атаки. Ахейские пентеконтеры — это огромные плоскодонки с низкими бортами. Низкими настолько, что матрос может погладить проплывающего дельфина. Для них крутые маневры — это нечто из разряда фантастики. Если корабль хорошенько зачерпнет воду бортом, то пиши пропало. Он просто перевернется и утонет.
Аргосцы, которые снова рассыпались стаей, летят к нам стрелой, но биремы подпускают их на сотню шагов, а потом ловят ветер и снова уходят в сторону, выписывая огромные петли. Опять звучат отрывистые команды, но теперь в них слышится злость. Мы воюем нечестно, совсем не так, как должны воевать порядочные враги. Они считают нас трусами, но даже самый тупой из матросов задается сейчас вопросом: а на сколько хватит его сил, чтобы грести в таком темпе. Лучшие из моряков способны грести часа четыре, если не рвать жилы и не маневрировать, а потом им нужен отдых. Нам он не требуется вовсе. Мы идем под парусами, лишь на короткое время ускоряясь, когда нужно подпустить их поближе, а потом оторваться от преследования. Мы закладываем петли и восьмерки, перебегая от одного борта к другому, и эти непривычные маневры приводят врага в состояние неописуемой ярости. Они показывают нам растопыренные ладони, давая понять, какие мы нехорошие люди, а некоторые показывают даже две растопыренные ладони, наложив их одну на другую. Мы настолько плохи, что у них даже рук не хватает, а наша сексуальная ориентация для них совершенно очевидна. Нам показали голые зады, жест в полруки и даже обнаженные гениталии, что по местным меркам считается серьезнейшим оскорблением. Но мы не ведемся. Мы ждем, когда они начнут уставать.
Часа через полтора это случилось. Аргосцы потеряли строй, и некоторые из капитанов и вовсе начали пропускать атаки, сберегая силы гребцов. Они рассыпались бестолково, не понимая, что делать дальше. И тогда я прокричал.
— Красный флаг!!!
