Это означает атаку. Кусок алого полотнища вздернули на рею, и вскоре такой же точно я увидел и на других кораблях. Меня услышали и поняли. Мачты сняли и бережно уложили на палубу.
— Вон тот! — показал я Палинуру. — Для начала пугнем их. Бей!
— Бумм! Бумм! Бумм! Бумм! — разнеслось над морем, и понемногу ритм убыстрялся, а мой «Лев» набирал невиданную здесь скорость с каждой секундой.
— Весла с правого борта убрать! — скомандовал я, и боцман засвистел в дудку. Еще одно мое нововведение. Секунд десять для этого нужно, и все стараются на совесть, потому как знают, чем закончится для них промедление. Они же прямо сейчас это в весельные порты наблюдают.
— Лучники! — скомандовал я. — Бей!
Жуткое это зрелище, когда трехметровые весла ломаются с хрустом, а потом всей тяжестью огромного корабля бьют гребцов, ломая им ребра и руки. Те, кому повезло, лежат у своей скамьи мертвые, с разбитой головой. Тем, кого изломало, словно прутик, придется куда хуже. Тут нет лекарей, вообще нет. Здесь вам не Египет и не Вавилония. Тяжелый перелом — это почти гарантированная смерть, долгая и мучительная, или инвалидность, что намного хуже.
— Да-а! — заорали мои гребцы, жадно прилипшие к портам. Они видели все, до мельчайших подробностей. И они радуются как дети, видя чужие страдания. Ливень стрел, полетевших с высокого борта, скосил десяток аргосцев сразу же. Еще пара залпов, и остатки экипажа попрыгали в воду, понимая, что абордажа им просто не выдержать. Хороший трофей, пригодится еще не раз.
Два других корабля, которыми командовали Сфанд и Абарис, рисковать не стали. Они догнали каждый своего и поддели их борта острием тарана. И теперь два корабля заваливались набок, прямо на глазах уходя на встречу с богом Поседао.
— Белый флаг! — крикнул я, и боцман бросился на нос и начал махать как ненормальный куском грязноватого полотна. Хватит пока. Мы должны были показать силу, и мы ее показали. Теперь я буду ждать, когда весь трагизм ситуации дойдет до Диомеда. Он должен догадаться, ведь его люди как раз вылавливают гребцов с утонувших кораблей.
Мы кружим вокруг них, а они снова пытаются огрызаться. Ахейцы так ничего и не поняли. Тут не договариваются в море, здесь дерутся насмерть. Вот и они в припадке отчаяния лезут на нас снова и снова. Пришлось утопить еще один корабль.
— Правь поближе! — сплюнул я, и Палинур укоризненно покачал головой. Он не одобряет подобное мальчишество. Он не понимает, почему я не хочу сотворить подвиг, достойный песни аэда. Он и не догадывается, что после такого мне точно крышка. И тогда Гомер не Илиаду слагать будет, а Сифниаду. В этой поэме все силы Микенской Греции будут долго и бестолково множить меня на ноль. И я знаю точно, что у них это получится. Они просто задавят меня массой.
— Диомед! — заорал я в медный раструб рупора, сделанный специально для этого случая. — Переговоры! Да не стреляйте, олухи! Я все равно в доспехе!
Две стрелы прилетело в бронзу панциря, и еще одна чиркнула по надраенному шлему, который испускал такие блики, что даже морские птицы слепли и сбивались с курса. Я чуть горло не сорвал, но, кажется, до них дошло.
— Чего ты хочешь? — проорал невысокий, плечистый, на редкость хмурый мужик, который подошел почти вплотную и теперь представлял из себя отличную мишень.
— Я ничего не хочу, — ответил я. — Это ты ко мне пришел.
— Это царя Агамемнона острова, — Диомед посмотрел на меня как на дурака.
— Давно? — усмехнулся я.
— Да лет пятнадцать уже, — непонимающе ответил тот.
— Правильно понимаю, что он их мечом взял, а не отца унаследовал? — спросил я.
— Ну да, — кивнул Диомед. — Пригнули мы басилеев тамошних под себя.
— Ну а теперь я их пригнул, — пояснил я. — У меня на эти острова прав не меньше, чем у вас. Ну что, договариваться будем, или мне вас поодиночке перетопить?
— Как ты это делаешь? — не выдержал Диомед. — Что за корабли такие? Ты же дарданец, у вас таких нет. Я это точно знаю!
— Бог Поседао мне шепчет, — с самой серьезной физиономией ответил я. — Я ему жертвы богатые приношу.
— Вон оно чего! — почесал затылок Диомед. — Тогда понятно, почему у тебя удача такая. Мы вроде тоже быка перед походом зарезали, да видно, мало было. Чего ты хочешь?
— В Навплион поплыли, — ответил я. — Поедешь к Агамемнону, скажешь, что я его в порту ждать буду. И если он за три дня не приедет, я Навплион сожгу. И всех купцов, что там стоят, сожгу тоже.
— Тремя кораблями пойдешь? — недоверчиво усмехнулся Диомед.
— Одного хватит, — пояснил я, но мой юмор остался для него недоступен. Басилей смотрел на меня как на умалишенного. — Так что? Плывем? Я еще готов договариваться.
— У меня и выбора нет, — пожал он плечами. — Я уже понял, что против воли морского бога не сдюжу. И так четыре корабля потерял, и людей два десятка. Поплыли! Я всеми богами клянусь, ни одна стрела не вылетит с нашей стороны.
