Вместе с потоком одетых в темное людей я плыву вверх по эскалатору, ныряю в туннель, поднимаюсь по другому эскалатору и, просочившись сквозь турникет, выныриваю на бледные улицы просыпающегося города. Узнав меня, бариста в кофейне дружелюбно кивает.
– Кажется, вы были беременны, когда заходили к нам прошлый раз? Американо?
В памяти всплывает предостережение Миры: «Первые несколько дней ты будешь только пытаться вспомнить, в чем заключалась твоя работа». Но я этого и не забывала! Открыв ноутбук, отключаю статус «нет на месте» и просматриваю недавние письма. Дизайнерские проекты для нового клуба в Лиссабоне, который должен открыться в конце года. Общее собрание в Сан-Франциско в следующем месяце, где я представлю свои идеи насчет программы наставничества и бонусов для постоянных членов. Внезапно я ощущаю прилив вдохновения, словно где-то в глубине подсознания призывно звякнул маленький колокольчик.
Я лезу в сумку за новым блокнотом. Интересно, что там делает Эш? Пальцы задевают прохладную поверхность телефона, и я вытаскиваю его наружу. На экране всплывает сообщение от Йонны – У нас все хорошо! Удачного первого дня на работе! – и фото весело хохочущего Эша.
– Мой малыш! – растроганно бормочу себе под нос и прячу телефон. Затем открываю блокнот и пишу на первой странице: «Понедельник».
Вдруг дверь открывается, и заходит Грейс из отдела маркетинга.
– Боже мой, Стиви! Поверить не могу, что ты наконец вернулась!
– Как же я по вам всем скучала!
– Взаимно! Без тебя мы словно корабль без капитана.
– Ха-ха. Не преувеличивай.
– Как у тебя дела? Как Эш?
Я решила не упоминать о маме – говорить о жизни всегда проще, чем о смерти, – но все же мне обидно, что Грейс не спрашивает о ней, не догадывается спросить. Ну как она не замечает, ведь это практически написано у меня на лице?
– Растет не по дням, а по часам. Я нашла отличную няню, так что…
– Скорее бы с ним познакомиться! Может, ты его как-нибудь приведешь?
– Посмотрим. А у вас что новенького? Как Майк, справляется?
– Майк? Открытие офиса прошло на «ура» – жаль, тебя не было. Ты ведь, кажется, на той неделе рожала?
– Точнее, в тот самый день.
– К тому же… Стиви, ты так здорово здесь все наладила, собрала такую классную команду, что ему особо не пришлось вникать в повседневную рутину. В основном он занимался новыми европейскими проектами и постоянно мотался в Нью-Йорк.
– Ясно. Наверное, ему будет грустно с нами расставаться.
– Ну да… Черт, сколько времени? У меня назначена встреча в клубе. Мы же с тобой еще пообщаемся на послеобеденной планерке?
– Конечно.
Все утро я встречаюсь с коллегами, мы обмениваемся новостями, но все разговоры почему-то резко прерываются из-за очередного форс-мажора. «Постараюсь не воспринимать это на свой счет», – шучу я, в очередной раз услышав историю о жалобе клиента, о прорванной трубе или, еще хлеще, о внезапно заболевшем родственнике. В общем, о чем-то, требующем немедленного реагирования. Я достаю мобильник и просматриваю последние сообщения от Йонны: Эш с улыбкой до ушей сидит возле моего старого телефона на колесиках, его черные глаза сияют; Эш спит под своим лоскутным одеялком. Я испытываю легкие угрызения совести – меня нет рядом, не должна ли я сейчас быть там? – и в то же время спокойствие и гордость.
Дело идет на лад, когда ближе к обеду, пройдя три минуты по улице, я захожу в клуб и Дин радостно меня обнимает и целует в обе щеки («Я уже совсем оевропеился!»), а затем проводит по всему офису, словно приехавшую с визитом знаменитость. «Это наша леди-босс. Только что родила, но разве по ней скажешь? Посмотрите, как она шикарно выглядит!» Я болтаю с клиентами, которые взахлеб рассказывают о клубе, о полезных знакомствах, которые они здесь завели, о новых идеях. «Да, – улыбаюсь я направо и налево. – Да». Такое ощущение, что их слова разлетаются по воздуху, сталкиваясь и лопаясь, будто мыльные пузыри. А потом Дин говорит: «Стиви, как же я по тебе соскучился! Ты даже не представляешь, как мне нравится здесь работать».
Это напоминает мне первые месяцы после открытия нью-йоркского клуба – или, скорее, «матовую» версию того времени, потому что Нью-Йорк всегда такой глянцевый и бурлящий, а люди там похожи на породистых скакунов с блестящей гривой, большими глазами и безупречной кожей. По крайней мере, мне они запомнились именно такими. Боже мой, как давно это было!.. Лондон совсем другой; лондонцы так не сияют и не брызжут энергией, здесь не принято говорить слишком громко или проявлять чрезмерный энтузиазм – иначе тебя посчитают странным.
И все же я рада, что вернулась. Здесь я на своем месте; оно напоминает об успехе, которого я достигла, и наполняет меня радостным предвкушением от (вернее,
– Стиви, я попросил Майка к нам присоединиться.
