После чего смахну пыль с «Плана А», найду страничку подстриженного «под горшок» мальчугана в рыжем комбинезоне, вернусь в захолустный Лондон к шикарной работе, и вскоре нас уже будет двое – я и она. И никто мне больше не нужен. Мы станем неразлучны, будем вместе справляться с трудностями, взрослеть, развиваться. А когда она споткнется на улице или упадет с велосипеда, я подбегу к ней и уткнусь лицом в ее кудряшки.
Эшу почти полгода – внезапно! Он умеет сидеть, обляпывать себя с ног до головы морковным пюре, пить из поильника, переворачиваться на животик. Стадия «беспомощный кроха» позади. Через пару недель я выйду на работу и смогу наконец сидеть на унитазе при закрытой двери, есть обеими руками, принимать решения, руководить людьми. Отдельно от него. Вновь стану собой.
– Ты так долго этого ждала! – говорю я своему отражению в зеркале ванной, изучая новые морщинки на лбу – свои боевые шрамы.
Меня обуревают смешанные чувства: радость от предвкушения свободы и жгучая боль раскаяния.
– Ну почему декретный отпуск всегда заканчивается, как только малыши становятся особенно занятными? – вздохнула Мира, когда я позвонила ей, чтобы посоветоваться насчет няни.
– Угу, – промычала я.
Хотя на самом деле хотела сказать совершенно другое: «Нет, сожаление тут ни при чем». Это чувство куда сложнее. Оно прячется в глубине подсознания, заставляя меня просыпаться среди ночи в холодном поту от приснившегося кошмара: выпускной экзамен, прозрачные пеналы на партах, художественное направление, которое я забыла повторить,
Потому что мне отчаянно хочется поставить последние шесть месяцев на перемотку, начать сначала, заново прожить эти полгода после рождения Эша, – только на сей раз сделать все гораздо лучше,
Первая няня, с которой я встречаюсь, – няня-бабушка. «Хоть и стреляная птица, но все еще полна сил – спасибо новому тазобедренному суставу» – написано в резюме. Она и правда похожа на галку или ворону: шустрая, худая, с блестящими глазами и черными крашеными волосами, стянутыми в тугой пучок на затылке.
Думаю, причины моего интереса к этой кандидатуре очевидны; только она не моя мама, а полная ее противоположность. Едва переступив порог, бойкая старушка заполняет все пространство моей тихой квартиры нескончаемым щебетаньем, так что под конец у меня начитает раскалываться голова. В основном это безобидная, пустая болтовня, но порой в потоке слов проскальзывают колкости и критические замечания, которые царапают душу: искусственное вскармливание и «преждевременный», по ее мнению, выход на работу – «глупости», хотя именно благодаря этим глупостям она здесь. И естественно, она спрашивает о нем. Просто не может удержаться.
– Как я понимаю, отец ребенка с вами не живет?
– Никакого отца нет и не было, – говорю я.
Это окончательно сбивает ее с толку, так что она наконец затыкается и вскоре уходит.
Следующая претендентка – плотная, коренастая женщина около тридцати пяти, одетая, как детсадовец: джемпер с кошечкой, радужные колготки, сережки в виде фигурок «Лего». Но несмотря на продуманный образ, восторженные рассказы о бывших подопечных и кипу рекомендательных писем, которые она вынимает из папки, раскрашенной во все цвета радуги, я чувствую в этой мэри поппинс затаенную печаль, сожаления о бесцельно прожитой жизни, тоску по безнадежно похороненной мечте. Она отвечает на вопросы, как школьница, вызубрившая нужный параграф, и ежеминутно поглядывает на окно; а когда наконец берет Эша на руки, он беспокойно ерзает, пытаясь вырваться.
А потом появляется претендентка номер три, Йонна. Когда она, проигнорировав диван и скрестив по-турецки длинные ноги, садится на пол рядом с Эшем, он перестает лупить по плюшевому жирафу, висящему у него над головой на дуге игрового коврика, и следит за ней зачарованным взглядом. Когда она легонько пожимает его маленькую ладошку и говорит: «Рада знакомству, мистер Эш», он расплывается в улыбке. Затем она щекочет его по животику, изображая пальцами бегущих паучков, он заливисто смеется, и я вдруг чувствую себя третьей лишней. Она само совершенство, Эш смотрит на нее влюбленными глазами, а я пылаю жгучей ревностью. Но тут же спохватываюсь: именно о такой няне я и мечтала.
В тот же вечер, болтая с Мирой по телефону, я рассказываю о Йонне.
– Странно, что у нее уже полгода нет работы. Она идеальна: добрая, веселая, опытная… Может, все дело в ее веганстве? Йонна, конечно, обещает готовить ему мясо и рыбу, но ведь она не сможет даже
– Ты сказала, она датчанка?
– Да, но по-английски говорит лучше меня.
– Блондинка? Ноги от ушей?
– Да.
– Стиви, она сидит без работы не потому, что веганка.
– Разве?
– Сто процентов.
– Подожди… ты намекаешь, что все дело в ее привлекательности?
– Да.
– Хочешь сказать, тебя бы это тоже отпугнуло?
