И, уже собираясь уходить, замечает лежащую на кровати фотографию. Должно быть, она знала, что я найду снимок – или еще какую-нибудь улику. Должно быть, она на это надеялась. Джесс наклоняется, чтобы поднять ее – худенькую беременную девочку в ситцевом платьице, с безвольно опущенными руками, – и слезы катятся у нее по щекам.
Я приехала с двумя чемоданами, а уезжала с половиной контейнера вещей. Трое мужчин пришли ко мне в квартиру, чтобы запеленать мои пожитки в пузырчатую пленку и уложить в коробки: концертные афиши в белых рамах, выкраденные из гостиниц подносы для мини-бара, кроссовки, в которых я бегала вдоль Ист-Ривер, джинсы, которые надевала на первое свидание и обитый розовым велюром диван.
Когда я расписалась в накладных и грузовик с моим нехитрым скарбом благополучно уехал, мне вдруг пришло в голову, что можно было купить новые вещи вместо того, чтобы платить за пересылку старых через Атлантику. Но в таком случае я бы по ним тосковала. Все эти вещи – доказательства, воспоминания; и когда спустя три месяца я их распакую в обшарпанной лондонской квартирке, которую сняла «заочно» на первые два месяца, у меня сразу потеплеет на душе. Это я носила тогда-то. Туда ходила с тем-то. И все это
– Ты правда собираешься провести свой последний вечер в Нью-Йорке именно здесь? – спросил меня Нейтан двумя месяцами ранее, когда я сказала, что забронировала билеты. – Хочешь, чтобы мы потягивали коктейли за тридцать долларов и смотрели, как замшелый режиссеришка играет на духовом инструменте? Вечером накануне вылета в Лондон, куда ты уезжаешь навсегда?
– Ага, – кивнула я.
– Возможно, тогда тебе и в самом деле незачем тут оставаться.
Мы все еще не отошли от похмелья после моей вчерашней прощальной вечеринки – к счастью, потому что коктейли и правда стоили по тридцатке за штуку. Пока Нейтан одобрительно бормотал что-то насчет приглушенного света, выгодно оттенявшего его свежевколотый ботокс, я вспоминала, как Джесс дрожащим голосом спросила меня о планах на вечер. Услышав ответ, она сказала, что любит джаз и не прочь составить нам компанию.
– Только не подумай, что я навязываюсь. В конце концов, мы с тобой уже провели прощальный ужин, – робко добавила она.
– Приходи, конечно! Ты нам не помешаешь. Я должна была сама тебя позвать, – совершенно искренне ответила я. К моему разочарованию, чуть позже она перезвонила и сказала, что все билеты уже распроданы.
– Ты покачиваешь головой в такт музыке, – заметила я, когда заиграла вторая мелодия.
– Заразительная штука, ты была права, – улыбнулся Нейтан.
– И что я буду без тебя делать?
– Заводить ребенка? Взрослеть? Ты обо мне напрочь забудешь. Может, увидев мое фото в соцсетях, вспомнишь, как мы когда-то зажигали, а потом опять вернешься к грязным подгузникам, стерилизаторам бутылочек и детским песенкам – или чем вы там, мамаши, обычно заняты.
– Ты же говорил, что я пожалею?
– Тогда я еще надеялся удержать тебя здесь.
– Вообще-то в моем отъезде есть и твоя вина; надеюсь, ты не станешь отрицать?
– Знаю, знаю. Спермагейт. Но все равно чувствую, что меня тупо кинули. Между прочим, Дженна тоже. Она говорит, что, когда вы познакомились, ты обещала ей дружбу
– Она ведь не обиделась, что я не позвала ее сегодня?
– Нет. Она все понимает. У нас же с тобой особые отношения.
– Знаешь, я пока не отказываюсь от идеи получить грин-карту. Может, я еще вернусь.
– Не вернешься.
– Тогда приезжай в гости.
– А ты тогда начинай искать локации для фотосессий. Контент сам себя не напилит!
– Вопрос в том, сможешь ли ты вырваться из лап Брайса и ваших собак.
– Да уж, мое маленькое нью-йоркское семейство держит меня в узде. Кстати, Брайс хотел попрощаться – ничего, если он заглянет к тебе чуть позже?
– Ладно.
Я не была уверена, что столь поверхностное знакомство – достаточное основание для таких церемоний. Мы с Брайсом встречались всего пару раз; Нейтан не любил нас «смешивать».
– Это потому, что я слишком много знаю? – спросила я однажды, и он нахально улыбнулся.
Такси остановилось возле моего дома.
– Приехали. Вот и твой дворец, – сказал Нейтан.
Брайс уже ждал возле топиария. При виде меня он вынул руки из карманов и шагнул навстречу, поправляя на ходу шарф и заметно нервничая.
– Хотел пожелать тебе удачи на следующем жизненном этапе, – сказал он.
– Спасибо, Брайс. Позаботься о нем в мое отсутствие, обещаешь?
Мы неловко обнялись. Вид у него был смущенный и немного виноватый. «Я знаю, что обидел тебя, и мне ужасно жаль», – читалось на его лице.
– Если что, я не обижаюсь, – сказала я.
– Спасибо, Стиви, – ответил он.
После того как Брайс ушел, Нейтан хотел было подняться со мной на лифте в пустую квартиру, но я сказала, что не люблю долгих прощаний – и без того на душе тоскливо. Тогда он протянул мне маленькую кожаную коробочку.
– Береги, как зеницу ока. Кучу денег за нее отвалил!
Мы обнялись на прощание, и он ушел, не оглядываясь.
– Может, выйдем на улицу? – предлагает Джесс.
