Я не хотела, чтобы все думали, будто я переезжаю в Нью-Йорк из-за Уилла. Поэтому говорила, что еду к сестре, которая давно там обосновалась. А еще – ради новых возможностей. «Вспомните свою первую поездку в этот город мечты – разве можно в него не влюбиться?» Я шла с козырей. Все кивали, вспоминая небоскребы, коктейль-бары и коктейль-бары в небоскребах, хотя я вовсе не это имела в виду. Уверяли, что приедут в гости, что очень рады за меня, если мне действительно так уж нужно начать с чистого листа.
Мира провожала меня в аэропорту. Когда на табло высветился номер моего рейса, мы заключили друг друга в долгие «прощальные» объятия.
– Надеюсь, Джесс встретит тебя на другом конце пути, – сказала она напоследок.
И я ушла, с мокрым от ее слез плечом куртки. Потому что я была дылдой, а Мира – коротышкой. Такая вот нелепая парочка.
Я вовсе не убегала от Уилла, но мне казалось, будто он идет за мной на посадку, смотрит на меня с полки для ручной клади и даже из углубления для чашки на откидном столике. Все восемь часов полета – в спертом воздухе, с бокалом сладкого вина, под шорох газет и журналов – я постоянно думала о нем, пытаясь выбросить из головы. И надеялась, что, когда выйду в город после окончания таможенного досмотра, Уилл испарится навсегда.
– Мира беременна, – сообщила я, когда мы с Джесс гуляли по Хай-Лайну.
– Ого! Вот это новость! – воскликнула Джесс. – А кажется, вы только вчера гостили у меня после выпускных экзаменов. Как летит время!
– Да уж… Если честно, я не ожидала такого поворота событий.
– Почему? Они с Питом встречаются несколько лет. К тому же вам обеим за тридцать.
– Знаю, – вздохнула я, плюхаясь рядом с Джесс на скамейку. – Просто у меня такое чувство, что теперь наши с Мирой пути разойдутся.
Я надеялась, что Джесс примется меня успокаивать. «Ничего страшного! Любая дружба переживает взлеты и падения», – не раз говорила она. Или будет в красках расписывать преимущества бездетной жизни. Однако она не сделала ни того, ни другого.
– Ну а ты? Ты этого хочешь?
Джесс не сказала «ты хочешь ребенка», как будто боялась накаркать. Вопрос сестры застал меня врасплох: прежде мы никогда не обсуждали эту тему. И как лучше ответить? «Да» подвергло бы сомнению ее жизненные выборы; «нет» было бы ложью.
– Пока не знаю. Как-то не задумывалась, – промямлила я в итоге.
Джесс кивнула с явным облегчением на лице, а затем сказала:
– Стиви, я…
Окончание фразы повисло в воздухе. Чтобы прервать неловкую паузу, я вернула разговор на твердую почву, рассказав Джесс о недавнем споре с Лексом.
Но потом еще долго ломала голову: что же было в той неоконченной фразе? Может, она хотела признаться, что жалеет о чем-то? Или предостеречь от какой-то ошибки? Ну ничего, говорила я себе, рано или поздно тайное становится явным. Когда-нибудь она мне все расскажет.
Как выяснилось, наши разногласия с Лексом носили временный характер. Возможно, он лишь пытался нащупать границы своей власти или проверить мою реакцию. В последующие месяцы мои функции значительно расширились.
– Стиви, я хочу, чтобы ты стала моей правой рукой, – сказал он однажды. – Чтобы курировала и маркетинг, и работу с клиентами. И чтобы Тед отчитывался перед тобой по дизайну. У тебя наметанный глаз, ты лучше всех понимаешь эстетику нашего клуба. А я сосредоточусь на общем управлении и развитии.
– Но как же Ханна? Ей это не понравится. Да и Теду.
– Тед привыкнет, а с Ханной нам придется расстаться.
– Она об этом знает?
– Пока нет.
По мере того как наши отношения крепли, команда начала разваливаться. Не только потому, что Лекс, как заправский снайпер, намечал все новых кандидатов на увольнение; некоторые ушли сами, а оставшиеся чувствовали себя как на иголках. Общая нервозность была почти осязаемой – как на затянувшемся киносеансе, когда в зале то и дело раздается скрип сидений утомленных зрителей.
Однажды утром я спросила у Меган, что происходит.
– Попробую объяснить, – сказала она. – Во-первых, у клуба отличная репутация. Сотрудникам поступают звонки от других компаний.
– Ясно, – кивнула я. Мне вот никто не звонит. Интересно, почему?
– Во-вторых, люди не чувствуют себя частью команды.
– В каком смысле?
– Вы с Лексом управляете клубом, и это вполне логично, – сказала Меган. – Но мы, остальные сотрудники, не совсем понимаем, какой у нас план, в каком направлении движется компания – есть ли у нее вообще хоть какое-нибудь направление. Мы не видим ничего, кроме спонтанных увольнений. А мы хотим видеть всю картину! Хотим чувствовать себя частью общего дела.
Ненадолго умолкнув, она провела правой ладонью по левой руке, сплошь покрытой татуировками в виде бабочек – настолько реалистичных, что поначалу я все ждала, когда же они улетят, приняв их за настоящие.
