– Просто тебе никогда не везло с мужчинами – или им с тобой. Ты словно избегала отношений.
Мы вновь замолчали.
– Ты права, – сказала я наконец. – Но я могла бы родить ребенка для себя.
Мама испуганно покосилась на дверь, как будто опасаясь, что сейчас на пороге возникнет отец.
– Ты действительно этого хочешь? – спросила она.
– Не знаю, но, увидев вчера Беатрис…
Милое крошечное создание с пухлыми ручками что-то сделало со мной, что-то во мне пробудило.
– Сейчас столько разводов, – продолжила я, – что матери-одиночки давно стали привычным явлением.
Она отложила недоеденный сэндвич и посмотрела в окно на видневшийся в отдалении холм, покрытый сочной зеленой травой с белыми вкраплениями овец.
– Тогда, боюсь, тебе придется нелегко, – вздохнула она.
В первую и третью пятницу каждого летнего месяца Нейтан, Дженна и я уходили с работы в полдень, спускались на Пенсильванский вокзал, продираясь сквозь толпы людей, и садились на поезд. А потом несколько часов ехали в тряском вагоне до конечной станции – туда, где на горизонте виднелся океан. Дженна была подругой Нейтана по университету. Мы втроем арендовали скромный, но жутко дорогой пляжный домик на восточной оконечности Лонг-Айленда.
Не позже пяти мы уже стояли босиком на песке с пивом в руках.
– За Лекса! – провозглашала я тост.
Он давал сотрудникам такую возможность, поскольку и сам владел домом на побережье.
С каждым выпитым бокалом белого вина Дженна становилась все более громкой. По ее собственному признанию, она страдала от социализированной формы СДВГ: хождение по барам и ресторанам было для нее чем-то вроде спорта. Она никогда не посещала одно и то же место дважды, предпочитая новые заведения с еще не обсохшей краской на стенах. Памятуя о ее закидонах, Нейтан был искренне изумлен, когда идея с пляжным домиком все-таки выгорела, и Дженна всякий раз безропотно приезжала с нами, занимая третью спальню.
Очевидно, ее ненасытное стремление к блеску и новизне было способом отвлечься от проблем в той сфере жизни, где ей отчаянно не хватало постоянства. Дженна мечтала о стабильных, «плодотворных» отношениях. Но поскольку такие отношения упорно отказывались материализоваться, она посвящала все свободное время охоте за впечатлениями, хотя сама не раз корила поклонников за чрезмерную тягу к новизне. И, как все ньюйоркцы, прикипала к друзьям.
Мы познакомились в баре, на вечеринке по случаю дня рождения Нейтана, и отлично провели время, выпивая и хохоча над ее рассказами о провальных свиданиях.
– И когда истекает срок аренды? – спросила она пару часов спустя.
– Ты о чем? – удивилась я.
– Ну, на какой срок я могу рассчитывать? Как обстоят дела с
– А, теперь понятно, – улыбнулась я. – Да, минимум на три года. С возможностью получить впоследствии грин-карту.
– Грин-карту? Значит, речь о
– Видимо, да.
– В таком случае, – подытожила она, – я в деле!
«Пляжная» Дженна нравилась мне гораздо больше. Ее выразительные карие глаза начинали лучиться неземным блаженством, как только двери поезда раскрывались и мы выныривали из кондиционированного вагона в послеобеденный июньский зной (мажористые студенты, молодые карьеристы, а также их собаки престижных пород сходили за несколько станций до нас).
Я тоже моментально расслаблялась. Хотя и не сразу оценила предложение Нейтана арендовать в складчину пляжный дом. Потому что успела полюбить летний Нью-Йорк – раскаленный, вонючий, пустеющий на выходных, когда в городе оставались лишь самые преданные его фанаты.
В один из морозных февральских дней Нейтан привез меня на пляж. Разувшись и сняв носки, мы зарывались пальцами в мерзлый песок и с визгом отскакивали, когда прибрежная пена омывала нам лодыжки. И тогда я сказала: «Ладно, давай проведем лето здесь, будем здесь
– А ведь мне в октябре стукнет тридцать семь, – сказала как-то Дженна.
Она не сводила глаз с малыша, который семенил мимо нашего дома, волоча за собой красный самосвал, груженный пластиковыми игрушками для пляжа. Следом, держась за руки, неторопливо шли его родители.
– Знаю, – ответила я, догадываясь, к чему она клонит.
– Я просто думаю, не пора ли что-то
– Ты про детей?
– Да, про детей.
– Ну, во‐первых, надо уточнить, что такое «слишком поздно». Шери Блэр[29], к примеру, родила в сорок шесть.
– Кто такая Шери Блэр?
