– За то, что спускала тебя с небес на землю? – улыбнулась я.
– Ну, в каком-то смысле, да, – сказал он, смущенно теребя часы.
Три женщины, сидевшие у бара, вдруг разом обернулись и уставились на Лекса.
– Тебя засекли, – пошутила я.
– Может, я встречался с одной из их подруг? – предположил он.
– Глупости, – рассмеялась я. – Просто ты – звезда финансовых телеканалов.
С легкой полуулыбкой Лекс углубился в меню, словно вовсе и не был завсегдатаем, а затем поискал глазами официанта. Сделав заказ, он положил руку на спинку сиденья и глянул на дверь. Затем разговор перешел на Лос-Анджелес, где мы планировали открывать третий клуб, – Лекс называл его «наш главный приоритет».
Во время совещаний Лекс под влиянием адреналина был натянут как струна; в клубе исполнял роль вездесущего хозяина, скользя между обитыми бархатом креслами и похлопывая работников по спинам, словно заправский мотивационный спикер: «Как там балансовый отчет? Уверен, ты справляешься на ура!» Но сейчас, в приглушенном свете ламп, он выглядел притихшим и умиротворенным, несмотря на окружающий гвалт, характерный для нью-йоркских ресторанов.
Было непривычно оказаться поздним вечером так далеко от Флэтайрона, без единого коллеги поблизости, без Меган и ее клики, которые внимательно подмечали каждое касание рукавов, каждую улыбку или шепот, чтобы прийти к единственно верному заключению: если мы оба заказали тост с авокадо на завтрак, значит, определенно спим вместе. Этот выход в ресторан окончательно утвердил: нам не возбраняется общаться и за пределами клуба. Мы были на одной волне. «Похоже на идеальные отношения между братом и сестрой», – подумала я, захватывая палочками последний кусочек суши. Возможно, так оно и было.
Как только комочек риса с сырой рыбой оказался у меня во рту, язык обожгло забористым васаби, а на глазах выступили слезы; сквозь их пелену я увидела профиль Лекса, заказывавшего у официанта еще два бокала вина. Орлиный нос, глаза с нависающими веками, треугольник волос на лбу из-под неизменной шапочки. Что-то еще опалило меня изнутри. Брат и сестра? Ну уж нет!
Дожевывая суши и стараясь не подавиться, я все думала, почему Лекс ни разу не упоминал о своей девушке, с которой я его однажды видела. Встречается ли он с кем-нибудь сейчас? Что скажет обо мне друзьям после сегодняшнего вечера? «Вообще-то она не в моем вкусе, но, похоже, нас тянет друг к другу»? Или вовсе не удостоит упоминанием столь незначительный эпизод? Мне вдруг захотелось узнать, хочет ли он детей, или ему вполне хватает работы как единственного детища.
– Слушай, – сказал Лекс, когда наши бокалы опустели. – Мой приятель Сэм устраивает сегодня вечеринку. Это в Бруклине, но недалеко отсюда – сразу за мостом. Может, сходим туда после ресторана?
Такси проехало по Вильямсбургскому мосту[32], высвечивая фарами красные металлические конструкции. Я отправила сообщения друзьям, с которыми планировала встретиться, если ужин не будет иметь продолжения, а затем позвонила Джесс. Лекс сам это предложил.
– Там будут общие друзья, – пробормотал он. – Думаю, надо ее тоже позвать.
– Все в порядке, малышка? – спросила Джесс, услышав мой голос. Мы не часто говорили по телефону.
Я рассказала ей о вечеринке.
– Спасибо за приглашение, – ответила она, – но я уже иду спать. В семь утра мы с подругой встречаемся на пробежке.
Вспомнив наши совместные пробежки, я почувствовала угрызения совести: мои заверения о том, что, даже разъехавшись, мы сохраним эту традицию, оказались ложью.
– Стиви? – Ее голос прозвучал совсем тихо, как будто она хотела мне что-то сказать, но так, чтобы Лекс не услышал.
– Да?
– Просто будь…
– Что?
– Да нет, ничего. Ужин в следующую субботу в силе?
– Конечно! Спокойной ночи, Джесс.
Положив трубку, я почувствовала одновременно разочарование и облегчение.
Такси остановилось под пролетом наземной линии метро. Железный мост заметно дрожал под тяжестью проходящего поезда. Мы перешли через дорогу, и Лекс забарабанил кулаком в испещренную вмятинами металлическую дверь. Послышалось жужжание электронного замка, и нас пустили внутрь. Я поднялась вслед за Лексом по узкой лестнице вдоль обшарпанных бледно-желтых стен. Из двери, перед которой мы остановились, вышел высокий мужчина и заключил Лекса в объятия.
– Здорово, дружище! – проревел он, перекрикивая музыку, а затем повернулся ко мне: – А вы, наверное, Стиви?
– Привет, Сэм, – сказала я. – Спасибо, что пригласили.
– Мы с Лексом когда-то были соседями по комнате. – Сэм взял у меня пальто и, неопределенно махнув в сторону перегруженных одеждой вешалок, положил его на радиатор.
– Один из нас выбрал более творческую стезю, – сказал Лекс. – Сэм актер.
– Безработный актер, – уточнил Сэм.
– Да ладно, не прибедняйся, у тебя было столько классных ролей! Стиви раньше работала на телевидении.
– Пока Лекс меня не спас, – пошутила я.
Сэм сочувственно покачал головой.
– Я, конечно, люблю этого парня, но работать с ним – боже упаси!
