Изредка в аломан при отловах попадались беременные самки. Их со всяческими предосторожностями помещали в лучшие отдельные вольеры. Вместе с каждой из них мы поселяли нескольких уже освоившихся в неволе самок того же вида. Помня о назойливости самцов, ни одного из них в такие компании мы не допускали. Возле мест их содержания не только запрещалось шуметь, но мы старались даже поменьше там ходить, чтобы не тревожить беременных самок. Но, к нашему глубокому сожалению, из этих затей ничего не получалось: как правило, на второй - четвертый день у всех беременных происходил выкидыш. Дельфиненок рождался либо мертвым, либо - из-за большой недоношенности - нежизнеспособным. Вызывалось это, безусловно, стрессовым состоянием животных при отлове, которое еще усугублялось трудностями начального периода адаптации, когда все новички на какой-то срок отказывались от пищи.
Самки, у которых рождался мертвый детеныш, очень тяжело воспринимали это событие. Не оставляя его ни на минуту, они все время подталкивали неподвижные тельца к поверхности, пытаясь их оживить. И если некоторые из самок ранее уже брали корм, то после этого события они категорически отказывались от пищи, не обращая внимания на рыбу, которую им бросали. Через день-два роженицы погибали. Почти все они до самой своей смерти таскали мертвого дельфиненка зубами за передний ласт. Отобрать у них труп было невозможно.
Полагая, что, если у самки отобрать мертвого детеныша, она, может быть, сумеет оправиться, мы изготовили специальный сачок на длинной ручке. После многократных попыток мы изъяли с его помощью у некоторых рожениц мертвых малышей. Но ничего не добились этим: матери начинали все время искать их, быстро плавая по вольеру и заглядывая во все углы. Вскоре они выбивались из сил и, по-прежнему отвергая пищу, начинали быстро худеть. У них вваливались бока, появлялась «шея» - верный признак близкого летального исхода.
Гибли они всегда в ночное время. Утром, осматривая вольеры, мы находили и поднимали их тела. Остальные самки, находившиеся в этом же вольере, сбившись в кучу, держались как можно дальше от мертвых.
Судя по научной литературе о дельфинах, роженицам всегда оказывают помощь одна или две соплеменницы - с этой целью мы и помещали к беременным самкам других дельфиних. Но - и это было довольно странно - они постоянно держались в стороне и никакой помощи не оказывали. Объяснялось это, очевидно, тем, что, пойманные гораздо раньше, «помощницы» не принадлежали к стаду, в котором находились беременные самки. Этот факт еще раз подтверждает предположение, что помощь у дельфинов оказывается только особями, связанными родственными или какими-то иными близкими отношениями.
Мертвого дельфиненка родила на второй день пребывания в неволе и наша старая знакомая Марфа. Два дня она постоянно носила его и возилась с ним, но в начале третьих суток мы нашли тело дельфиненка на дне. Как бы убедившись в бесплодности попыток вернуть его к жизни, Марфа к нему больше даже не подплывала. Несколько дней после этого она держалась в одиночестве не ела и была в очень плохом состоянии, но постепенно оправилась и примкнула к остальным дельфинам, уже несколько освоившимся и нормально питавшимся.
Впоследствии, за несколько лет содержания в неволе, она еще два раза беременела, и в обоих случаях у нее на пятом-шестом месяце беременности (самки дельфинов вынашивают детенышей около десяти месяцев) происходили выкидыши. Причиной тому, очевидно, были условия содержания в неволе - отсутствие простора и, как следствие этого, отсутствие энергичного движения, необходимого для нормального физиологического состояния животных. Кроме того, нельзя не учитывать и тот факт, что Марфе приходилось участвовать в экспериментах и опытах, хотя и не причинявших ей особого вреда, но, очевидно, как-то влиявших на тонкие процессы формирования плода.
Беременность у дельфинов делается заметной лишь на последних месяцах. У этих животных полнота туловища значительно варьируется. И мы часто ошибались, поначалу принимая животное за беременную самку, а при ближайшем рассмотрении «самка» оказывалась растолстевшим самцом. Попадались и просто полные самки, от которых мы долго ждали потомства. Ожидание кончалось тем, что у них появлялась течка и они начинали спариваться с самцами. А мы теряли надежду на появление у них в скором времени детенышей.
Но дважды мы праздновали и счастливое «разрешение от бремени» у азовок. Обе самки попали к нам на ранних стадиях беременности, легко перенесли период адаптации и сохранили плод. Роды наступили у них на восьмом месяце пребывания в неволе. К этому моменту самки сильно располнели и начали плавать несколько медленнее. Одна из них ходила постоянно в сопровождении двух более молодых самок, которые помогали ей и при родах, по очереди поддерживая сначала ее, а потом и малыша. У другой беременной самки роль «повивальной бабки» неожиданно стал выполнять самец, ранее постоянно плававший вместе с ней, хотя в этой группе имелись также и самки.
