Процесс родов у первой азовки проходил нормально. От появления свернутого в трубочку хвостика до полного выхода плода прошло около двадцати минут. После появления малыша мать и сопровождавшие ее две самки, все вместе очень осторожно подталкивая дельфиненка, помогли ему подняться к поверхности, где он сделал свой первый вдох. Несколько минут дельфиненок не двигался самостоятельно. Затем хвостик у него расправился, и он, быстро работая им (раза в два быстрее, чем взрослые), начал плавать и всплывать сам для вдоха.
На первых порах он иногда, очевидно, терял координацию движений и заваливался набок. В этих случаях мать немедленно приходила ему на помощь и, поддевая носом, выталкивала к поверхности. К концу первого дня жизни детеныш (он оказался самцом) вел себя уже довольно уверенно, держась все время у материнского хвоста в позе следования. По длине он был приблизительно равен одной трети матери. Мы не взвешивали его (хотя нам и очень хотелось это сделать), боясь причинить ему вред при отлове. Через тридцать - сорок минут малыш тыкался носиком в материнские соски, высовывавшиеся из «пазов», как только он к ним прикасался, брал их в рот и получал очередную порцию молока. Часть его иногда проливалась, и тогда в воде виднелось мутное облачко. После кормления у матери еще некоторое время (3-5 секунд) из сосков выделялась тоненькая струйка, затем они прятались и молоко переставало выделяться. Через несколько дней дельфиненок стал вдвое толще и за явное сходство с шариком единогласно получил прозвище Колобок.
У другой роженицы процесс появления детеныша протекал более тяжело и длился около двух часов. За это время хвостовой плавничок дельфиненка показывался несколько раз, затем снова почти совсем исчезал. Самка медленно плавала, конвульсивно изгибаясь. Наконец к концу этого срока появилось около половины его туловища, но обессилевшая самка уже почти не двигалась. Тогда самец, крутившийся все время возле нее, подперев самку снизу, вынес ее к поверхности и некоторое время так поддерживал. Отдохнув несколько минут, роженица несколькими судорожными движениями освободилась от плода. Пять дельфинов, находившихся вместе с ними в вольере, возбужденно носились в отдалении, не принимая прямого участия в событии. Так же, как и в первом случае, мать и ее помощник помогли малышу подняться наверх для вдоха, и он долго лежал в позе зависа. Рядом в такой же позе носом к нему находилась мамаша.
Послед в обоих случаях вышел через несколько минут после родов.
Спинные плавнички у дельфинят при родах были пригнуты к спине, причем у первого - вправо, а у второго - влево, и выровнялись лишь через несколько дней.
Вторая роженица была, очевидно, слабее первой, так как часто вместе с малышом стояла в позе зависа, которая, в общем, нехарактерна для азовок. Ее детеныш (тоже самец), получивший кличку Мышонок за чисто серый цвет кожи, развивался нормально, ел с должным аппетитом, но был намного тоньше Колобка.
Обеих самок перевели в один вольер. Они все время ревностно опекали своих детенышей, не позволяя никому из их группы подплывать к ним близко. Отгонялся и самец, помогавший самке при родах. Все поползновения дельфинят к самостоятельности также пресекались, причем наказанием служили толчки рострумом. Через три месяца основательно подросшие малыши - к этому времени они уже составляли половину длины своих родительниц - начали брать в рот рыбу, предназначенную для кормления и, поносив ее некоторое время, бросали. В конце четвертого месяца жизни, они начали есть рыбу и вести себя уже довольно независимо, хотя изредка по-прежнему и прикладывались к материнским соскам. Форма их тепа начала делаться непропорциональной: мышцы хвоста были развиты еще очень слабо, а живот в объеме ужа почти не уступал родительскому. Выглядели они при этом довольно забавно: как шарики, из которых с одной стороны выглядывала мордочка, а с другой - быстро работающий кургузый хвостик. Очевидно, такая диспропорция возникала в связи с недостатком места для «физических упражнений», необходимых для нормального развития мышц, и избыточным питанием. Ограничить их в еде мы не могли: из рук азовки рыбу не брали, а старшие сородичи во время кормления уступали им пищу.
Оба дельфиненка отличались страшным любопытством, лезли во все щели, гонялись за заплывавшими в вольер рыбешками (чего никогда не делали взрослые азовки), но их интересы ограничивались только подводным миром. Ни один из них никогда не пытался высунуться из воды, как это делают афалины. Любимой игрушкой Колобка был кусочек капронового конца, торчавший на глубине двух метров в том месте, где были связаны сети. Он часто подолгу рассматривал его, а затем брал в зубы и трепал из стороны в сторону, как щенок. Предметов, которые мы бросали им в вольер - надувные резиновые игрушки, пластмассовые кольца и т. д., азовки вначале избегали, а привыкнув к ним, просто переставали их замечать, никогда не пытаясь играть с ними.
