– Так вот. Подготовительное отделение заполнено, забито, мест нет. Нет их. И не понимаю, почему вы атаковали наш институт. Во имя чего? Профессия горного инженера тяжелейшая. Это всем понятно? Половина жизни эксплуатационников проходит под землей - каменноугольная пыль, мокрые забои, газ метан. Грохот. Все время грохот, шум конвейера, машин. Частенько - жизнь в медвежьих уголках. За тридевять земель. И все время опасность, риск - бывают завалы и подземные пожары. Есть из вас такие, которые хотят рисковать жизнью после войны? Есть? Молчите? Так вот…
Декан отнял руки от подбородка, торопливыми щелчками сбил пылинки мела с бортов пиджака, продолжал тем же тоном:
– Так вот. Другое дело - бухгалтер. Отработал восемь часов - портфель под мышку, а дома жена, горячие щи и не потрескивающая кровля, а крыша над головой. Хочешь - жену под руку и в кино, хочешь - валяйся на диване с газеткой, слушай радио. Заманчиво? Весьма! - Декан одернул галстук, рывком привалился грудью к столу. - А куда рветесь вы? Ни сна, ни покоя! Только насел на щи, тут тебе звонок: бросай щи, беги в шахту - конвейер остановился. Только жену собрался поцеловать, ан нет - стук в дверь, телефонные звонки, паника: завал! Ну как, радостно? Оптимистично? Нравится? Вот вы, например, товарищ в кожаной куртке, что вас манит именно в этот институт, что греет? Какое солнышко?
Константин вздохнул, заложил ногу за ногу, рассматривая кончик покачивающегося сапога, невинно поинтересовался:
– Меня лично, товарищ декан?
– Вас лично. Именно вас. Меня зовут Игорь Витальевич. Фамилия Морозов. Вот так вот.
– Очень приятно, Игорь Витальевич, - вежливо склонил голову Константин. - Моя фамилия Корабельников. Меня лично ничто не манит.
– Не манит? Вас? Лично? Не манит? - переспросил Морозов и стремительно выкинул свою длинную руку в сторону двери: - Тогда прошу вас выйти вон немедленно! И взять у секретаря документы. Если вы их сдали!
– Спасибо. Но я не сдал документы. - Константин воспитанно и невозмутимо поклонился, шепнул Сергею на ухо: - Веселенькое дело… Я все же подожду тебя. Пропадай база!.. Прошу прощения, Игорь Витальевич. Меня ждут производственные показатели.
И не спеша вышел, поскрипывая кожаной курткой, самоуверенно покачивая широкой спиной.
Танкист, сидевший справа, взглянул на Сергея - в золотистых зрачках заиграл отчаянный огонек - коленом толкнул морячка. Морячок полировал рукавом бушлата трубку: открыл крышечку, щелкнул его и снова закрыл раздумчиво. Парнишка в кургузой шинели, заметной нелепым заячьим воротником - белесое круглое лицо было влажно, - глядел на декана с испуганным и уважительным заискиванием. И в эту минуту Сергей понял, что все они пришли сюда с такой же неясностью и неопределенностью, как и он сам.
А Морозов говорил, кулаком отстукивая по краю стола:
– Смею заметить, профессию выбирают, как жену, один раз. И на всю жизнь. В вашем возрасте это следует зарубить на носу. Вариант случайности отпадает. Добавлю к этому: открываются подготовительные отделения в Строительном и Авиационно-технологическом институтах. Тем более, повторяю, что подготовительное отделение нашего института переполнено. И тем более что на ваших лицах я вижу вариант случайности. С удовольствием выслушаю вопросы. На вашем лице я вижу вопрос, товарищ в бушлате. Ваша фамилия?
– Носов. Григорий. Разрешите вопрос?
Морячок, оттолкнувшись от кресла, прочно расставил ноги - носки ботинок накрывали огромные клеши, - и когда заговорил, казалось, напряглась грудь под расстегнутым бушлатом, синие глаза вспыхнули усмешливой не добротой:
– Конечно, я извиняюсь, но вы воевали, товарищ декан?
– Мое имя-отчество Игорь Витальевич. Декан не военное звание. Я воевал две недели под Смоленском. Остальное время воевал с породой, с водой, с углем. В Караганде. Вопрос неисчерпывающ. Но добавлю: в этой войне, Косов, воевали все, и я не разрешу прикрываться шинелью, как броней. Так-то. И никаких поблажек. И никакого размахивания фронтовыми заслугами. Для меня все равны. Все!
– Значит, все равны? А вас не хоронили, товарищ декан, в день вашего рождения? - низким баском спросил Косов. - Ваша мать не получала на вас похоронку? И после войны грузчиком и носильщиком вы не работали?
– Конкретнее! - оборвал Морозов. - Вас устраивает профессия горняка, уважаемый товарищ Косов?
– Конкретнее, при всем к вам уважении я могу трахнуть кулаком по столу! - договорил Косов и сел плотно на свое место, откинул борт бушлата.
– Благодарю вас. Вы можете идти, Косов, - сказал Морозов.
Косов пососал трубку, ответил независимо:
– Я посижу.
– Ну что ж. - Морозов обежал взглядом комнату. - Все разделяют точку зрения Косова? Все будут стучать кулаком по столу? Все будут требовать? И звенеть медалями? Может быть, кто-нибудь скажет о "тыловых крысах", о "тыловых бюрократах"? Вот вы, что думаете вы? Вот вы, в офицерской шинели. Ну, ну! Давайте!
