— А ты уверен, что хочешь вылечиться? Большинству из нас лишнее везение совсем бы не помешало.
— Это, знаете ли, не смешно. Никакие лекарства не помогают; все, что можно сделать, когда это случается, — накачать меня нейролептиками. За эти годы мне уже переставили все психиатрические диагнозы, какие только существуют в природе, но доказать удалось только одно — проблема эта медицинская. В моем прошлом не было травмы, которая могла бы такое вызвать. Никаких текущих проблем тоже нет. Лучше бы что-нибудь такое было. А так — психиатрия тут бессильна. Гея — моя последняя надежда. Если она меня отвергнет, мне придется отправиться в дурдом и пробыть там до конца дней. — Тут Крис’фер непроизвольно хрустнул пальцами. Потом смутился и разжал руки.
Посол внимательно разглядывала его громадными бездонными глазами, затем вернулась к анкете.
Крис’фер смотрел, как она пишет. В квадратике, где должна была стоять «причина визита», она указала «недуг». Затем нахмурилась, вымарала «недуг» и написала «безумие».
Уши Крис’фера вспыхнули. Он собрался было протестовать, но тут титанида задала еще вопрос:
— Любимый цвет?
— Синий. Нет, зеленый… А что, там и правда это есть?
Развернув анкету, она продемонстрировала ему, что такой пункт действительно существует.
— Значит, все-таки зеленый?
Окончательно сбитый с толку, Крис’фер медленно кивнул.
— В каком возрасте ты потерял девственность?
— В четырнадцать лет.
— Как звали его или ее и какого цвета у него или у нее были глаза?
— Лидия. Сине-зеленые.
— А потом у тебя был секс с ним или с ней?
— Нет.
— Кто, по твоему мнению, великий композитор всех времен и народов?
Крис’фер уже начал звереть. Про себя он считал, что лучший — Рик Вейкман — у Криса были все его записи.
— Джон Филипп Соуза.
Не глядя в его сторону, титанида ухмыльнулась, и Крис’фер не понял, почему. Он ожидал замечания вести себя серьезнее или прекратить любыми путями вымаливать себе визу, но посол, казалось, наслаждается шуткой. Тогда, тяжко вздохнув, Крис’фер устроился поудобнее в ожидании дальнейших расспросов.
А расспросы эти становились все менее и менее относящимися к его предполагаемому полету. В тот самый миг, когда общее направление вроде бы становилось ему понятно, тема тут же менялась. Некоторые вопросы содержали в себе ситуации морального выбора, другие же казались полнейшим абсурдом.
Крис’фер пытался сохранять серьезность, не зная, как этот опрос повлияет на его шансы получить визу. Он весь вспотел, хотя в кабинете было не жарко. Никак нельзя было разобрать, какие ответы будут правильными, и все что ему оставалось — стараться быть искренним. Кроме того, ему рассказывали, что титаниды легко распознают ложь.
Но, в конце концов, его терпению пришел конец.
— «Два ребенка привязаны к рельсам приближающегося гравипоезда. У тебя есть время спасти только одного. Оба тебе незнакомы, оба одного возраста. Один из них — мальчик, другой — девочка. Так кого же ты спасешь?»
— Девочку. Нет, мальчика. Нет, я спасу одного, а потом вернусь и… а-а, ч-черт! Не желаю больше отвечать на эти дурацкие вопросы, пока вы… — Он вдруг осекся. Посол зашвырнула свой карандаш в другой конец кабинета и теперь сидела, закрыв лицо руками. Крис’фера охватил страх столь внезапный и сильный, что он решил — все, начался приступ.
Затем титанида встала, прошла к печке и взяла несколько понравившихся ей поленьев. Круп ее был обращен к Крис’феру. Кожа от головы до копыт казалась того же цвета и фактуры, что и у нормального европеоида. Волосы красовались только на голове и пышном хвосте. Когда Валторна сидела за столом, легко было забыть, что она — не человек.
— Тебе больше не придется отвечать ни на какие вопросы, — сказала титанида. — Благодарение Гее, на сей раз они ничего не значат. — Имя Геи в ее устах прозвучало с горечью.
Пока она закладывала дрова в печку, хвост ее взметнулся над спиной — и оставался в таком положении некоторое время. Посол Геи проделывала то, что любая нормальная лошадь проделывает на каждом параде, — причем обычно перед самой трибуной с маршалами и генералами — и с тем же самым бесстыдством. Очевидно, все это делалось бессознательно. Крис’фер раздраженно отвернулся. И снова подумал, какой же странной смесью причудливого и обыденного были эти инопланетные существа. Отвернувшись от печки, титанида взяла прислоненную к стене лопату и убрала кучку вместе с соломой, на которой лежал навоз. Потом бросила все в бак у стены. Садясь обратно, она почему-то хитро взглянула на Крис’фера.
— Теперь тебе понятно, почему меня не приглашают на местные балы. Если бы я думала об этом все время — каждую проклятую секунду… — Она предоставила ему самому догадываться о последствиях.
— А что имелось в виду под словами «на сей раз они ничего не значат»?
Улыбка посла мигом испарилась.
