Проделав такую подготовительную работу, Крис никаких подвохов не ожидал. Подвох оказался всего один — но воистину катастрофический.
Как и ожидалось, его группу присоединили к прибывшим в тот же день другим туристским компаниям для сорока восьми часов карантина и санобработки. Процедура эта являлась, кстати, одной из причин того, что Гея не слишком привлекала к себе богачей, знаменитостей и прочих мнительных личностей. Место для санобработки представляло собой помесь госпиталя острова Эллиса и Аушвица. Затянутые в униформу санитары приказали всем раздеться догола и сдать личные вещи. В последние входили и лекарства Криса. Все его доводы были встречены решительным отказом. Никаких исключений — ни при каких обстоятельствах. Если же он не хочет сдать таблетки, то ему тотчас же рекомендуется вернуться на Землю.
Санобработка оказалась самой что ни на есть добросовестной. Нагих мужчин и женщин согнали в кучу и принялись ставить на движущиеся ленты, чтобы доставлять от одной станции к другой. Их драили мочалками и облучали. Следовало принять рвотное и мочегонное, а также получить клизму. После периода ожидания весь процесс был повторен. Никаких уступок санитары делать не желали. Обследования проводились в громадных белых палатах, где от стола к столу шлепали босыми ногами голые люди. Все спали в общем бараке и ели безвкусную пищу, разложенную по стальным мискам.
Крис вообще-то никогда не чувствовал себя удобно в голом виде — даже если кругом были одни мужчины. Ему было что прятать. Хотя это никак не было заметно на его теле, он страдал от бессознательного страха, что снятие брони одежды открывает всем его непохожесть на других. Потому он всегда старался избегать ситуаций, где публичное обнажение входило в обычай. В результате Крис и впрямь оказался подозрительным: в окружении людей с черной, шоколадной и загорелой кожей он выглядел белее молока.
Утром первого же дня начался приступ. Его таблетки были тут явно ни при чем, так как лекарства еще безусловно оставались в его крови. Хотя природа его недуга и так не лежала исключительно в области психологии, теперь она сделалась куда более сложной. Ибо раз лишенный лекарств, Крис стал тревожиться насчет своей проблемы, это вело к тому, что уколы самой этой тревоги могли вызвать новые, более серьезные приступы. Короче говоря, только его ладони и загривок начали покрываться липким потом, как он понял, что приступ на подходе.
Вскоре Крис стал испытывать дискомфорт и болезненную чувствительность к звукам. Ему ежесекундно приходилось убеждать себя, что все по-прежнему реально, что он не на пороге инфаркта, что люди над ним не смеются, что он не умирает от опухоли мозга. Собственные ноги казались ему далекими, бледными, влажными нелепицами. Все происходящее вдруг представилось ему бессмысленным фарсом, где он, Крис Мажор, должен играть свою роль, прикидываться нормальным — причем все вокруг, разумеется, знают, что никакой он не нормальный. На самом деле все было очень забавно. Он притворился, что смеется. Потом притворился, что плачет, тайно при этом хохоча и зная, что в любую секунду может прекратить этот дурацкий рев. Тут какой-то мужик тронул его за плечо — и Крис мигом расквасил ему нос.
После этого заметно полегчало. Крис истерически смеялся, глядя, как мужик с трудом поднимается на ноги. Они как раз были в душевой — и Крис раздраженно подумал, какого черта они столько времени там торчат. Впрочем, раздражение мигом прошло. Мужик на полу орал благим матом, но Крису его вопли были до лампочки.
Его теперь куда больше интересовал собственный член, который вдруг встал колом. Крис подумал, какая это чудесная штука и что все загнанные в душевую голые бабы должны с ним согласиться. Позади раздался шумный всплеск — Крис обернулся и увидел, что мужик, которого он ударил, снова плюхнулся на пол. Недоумок хотел напасть на Криса сзади, но поскользнулся в лужице.
— Эй! — заорал он. — Кто трахаться хочет? — Многие люди в душевой стали оборачиваться. Крис раскинул руки, показывая свой прибор во всей его красе. Кто-то заржал. Остальные отвернулись. Криса это не смутило.
На глаза ему попалась крупная блондинка. Он мгновенно в нее влюбился — полюбил ее всю — от длинных влажных волос на спине до соблазнительно округлых икр. Тогда Крис подошел к ней и притянул к себе. Блондинка глянула вниз, затем снова вверх — на дурашливую ухмылку нового поклонника. Потом влепила ему пощечину.
Крис взял ее ладонью за лицо и толкнул. Глухой шлепок и громкий стук зубов. Блондинка так обалдела, что даже не попыталась увернуться от пинка по уху, но тот все равно не достиг желанной цели. Один из мужиков схватил Криса сзади и развернул к себе, после чего оба полетели на пол. К тому времени со всех сторон на помощь блондинке стали сбегаться мужчины. Крик поднялся страшный.
